Ревизор: возвращение в СССР 60 - Серж Винтеркей

Значит, надо его делать каким-нибудь капитаном. Да, капитаном советской армии. Самое то. А чем он у нас должен заниматься, чтобы было больше советской специфики? Тут вопросов тоже не возникало. Надо, скорее всего, из Миронова политрука делать.

Что-то мне кажется, что запрос на идеологическую тематику в репертуаре «Ромэнa» никуда не делся. И чем больше будет всякой идеологии про героизм, в том числе и политруков, то на самом деле тем лучше и для «Ромэнa», и для меня самого. И поддержку получу дополнительную от различных инстанций. Может, и пьеса быстрее будет согласована. Да и очень хорошо, когда за счет моего репертуара Боянов с Вишневским закроют самые слабые стороны своего театра, снимая к нему идеологические претензии. Я же тоже понимаю, что есть у них своя специфика. Цыгане – народ еще недавно кочевой. И кочевали столетиями…

Сделать сразу же из таких людей образцовых дисциплинированных актеров театра – дело, конечно же, непростое. Это почти что подвиг. Я уже понял после поездки в Японию, да и до этого по некоторым намекам, что есть большие проблемы в театре и с дисциплиной, и с выпивкой. Побольше, чем, по крайней мере, в других конкурирующих московских театрах.

Значит, тоже эти аспекты нужно учитывать. Так что раз я хочу цыган продемонстрировать со всей их спецификой, то надо, наверное, прямо с табором дело иметь. Подзабыл, правда, немножечко, цыган еще не заставили осесть к началу войны? Советские власти допускали еще наличие таборов или по колхозам всех уже цыган загнали?

Ну это я у самих Боянова и Вишневского без проблем, собственно говоря, и выясню. Ежели окажется, что таборы уже на 1941 год не кочевали в основном по Советскому Союзу, то кто мне мешает ситуацию всю эту разыграть с каким-нибудь забредшим в СССР табором? Почему бы, к примеру, он не бежал перед наступающими немецкими войсками из той же самой Литвы, Латвии или Эстонии, которые вошли в Советский Союз совсем незадолго до войны. И там подобного рода распоряжения о разгоне таборов вполне еще, просто-напросто, могли не успеть выполнить.

Да там даже, насколько я помню, и колхозы еще толком создать не успели. Времени на это не хватило, учитывая очень стремительное и неожиданное начало войны вскоре после вступления стран Прибалтики в состав Советского Союза.

Так, ладно, с этим разобрались. Тут я глянул на часы и тут же побежал одеваться – на самбо почти что опоздал!

Сатчан в этот раз был на секции. Рассказал мне, что Жанне Луппиан уже велел заняться моей выездной визой. Поблагодарил его.

Затем он попросил:

– Можно на четверг рассмотрение проектов модернизации по моим заводам перенести? Я с этой занятостью в МГУ все никак не могу нормально посидеть над проектами с директорами и главными инженерами!

Разрешил, конечно.

Марат подтвердил, что завтра все в силе – встречаемся в ресторане.

Вернувшись домой, продолжил работу над пьесой.

Я прекрасно помнил, как мне кто-то рассказывал, что было с цыганами в годы Второй мировой войны. Что фашисты их не любили похлеще, чем славян. Славян хотели уничтожить семьдесят процентов, остальных оставив рабами. А цыган, как и евреев – полностью...

Вот она, кстати, великолепная мотивация для цыган для того, чтобы сражаться с фашистами. Но естественно, что они не военнослужащие, и опыта у них военных действий не имеется.

И тут у меня уже начал вырисовываться сценарий более детально. А почему бы Миронову не быть советским политруком, который получил тяжелое ранение на полях сражений советской армии? Немцы мимо прошли, посчитав его убитым.

Вот и прекрасно… Значит, цыганский табор, который прятался в ближайшем лесу, вышел после сражения, когда немцы прошли дальше. Цыгане осмотрели поле сражения и нашли этого самого раненого политрука. Забрал его потом к себе.

Да, и нужна какая-то сцена, чтобы и зрителю тоже объяснить, почему цыгане у меня потом будут яростно сражаться с немецко-фашистскими оккупантами. Предрассудков-то в их адрес много. Так что это сразу же первый вопрос у зрителей будет. Если цыгане начнут слишком уж образцово-показательно всем табором в едином душевном порыве немцев бить, то как бы хмыканье не началось в зале.

Логика же всегда должна быть в повествовании, что в драматическом, что в любом другом. Если я сам лично какую-нибудь книгу, к примеру, читаю, и логика начинает сыпаться, то дальше уже и читать прекращаю. Потому что если я в это не верю, то мне это, собственно говоря, больше не надо. Меня это больше не цепляет.

Значит, вот тогда какой у меня эпизод будет… Политрука спасли. И тут парочка подростков прибежит, цыганят из другого табора, и сообщат в ужасе цыганам, что немцы схватили весь табор и тут же на месте всех и расстреляли. Им двоим удалось только сбежать. Пусть это будут две девчонки, чтобы еще более трогательно это выглядело. И чтобы при них немецкий командир сказал, а предатель-полицай перевел, что всех цыган, как и евреев, немецкая армия будет безжалостно уничтожать, и они об этом рассказали в таборе.

Вот тогда уже потом никаких вопросов у зрителя в зале театра не будет о том, почему цыгане такие образцовые советские патриоты.

Да, значит, тогда так и сделаю. Пусть раненого Миронова табор где-нибудь в лесах выхаживает. Тот, придя в себя, тут же начинает цыган убеждать, что надо бы партизанский отряд организовать.

Они не против. Они не хотят «на сто процентов» быть уничтожены оккупантами. Тем более так-то цыгане подраться совсем не против, по себе помню, когда с Лининым конфликтом с цыганами разбирался. А тут у них еще и мощнейшая мотивация появится этим заниматься.

Дальше Миронов, как единогласно