Цивилизатор в СССР 1985 - Игорь Евгеньевич Кулаков

потянулся и взял в руки принесённую из шифровального отдела распечатку переданной в резидентуру из Лэнгли очередной пришедшей через спутник шифровки агента «Джоггера» («Jogger»).

Текст расшифровки, вышедший из под печатающей головки принтера персонального компьютера в специальном защищённом исполнении на рабочем месте шифровальщика, чья фамилия присутствовала внизу листа под содержимым сообщения, гласил следующее:

'…имевшаяся у меня некоторое время нервозность с неясностью дальнейших перспектив на службе, разрешилась весьма удачно. Хотя перевод на другое место работы лишил меня практически всех старых возможностей, очень полезных для наших взаимоотношений, но им же предоставились новые. Ныне я занимаю должность прикомандированного инструктора в парткоме ЦНИИСИ ОТУ. Мне удалось получить некоторую интересную новую информацию по упоминавшейся в прошлых сообщения Лаборатории 31. Данное подразделение ЦНИИСИ образовано, по косвенным данным, незадолго до Олимпиады в Москве по прямому указанию высшего руководства Комитета. Основная задача Лаб.31, ныне точно мной установленная — обработка прогностических данных, полученных от неизвестного источника (источников) сведений, имеющих весьма большой % подтверждения. Число сотрудников лаборатории, по моей оценке, не превышает нескольких человек, возможно носящих звания капитанов и майоров КГБ. ФИО их пока мне установить не удалось. Неизвестны пока также и конкретные подтвердившиеся факты прогнозов от Лаб.31…'

Перечитав дважды текст сообщения от «Джоггера», резидент сделал вывод насчёт логики вышестоящей инстанции:

…Так… похоже, в Лэнгли решили спихнуть работу по отмеченной агентом тематике на резидентуру. Хотя сами раздавать указания, где и как рыть не желают, но проигнорировать маловразумительные сомнительной ценности сведения по каким-то своим соображениям также не хотят.

«Разбирайтесь на месте!»

Логика тех, кто там, в Лэнгли, каждое утро приходит на службу среди мрамора плит вестибюлей, кто прогуливается среди ухоженных лужаек и аллей тамошнего парка, абсолютно не понятна тем, кто на передовой линии — пусть и не сочащейся кровью войны, но всё равно в резидентурах посольств, зачастую в странах из противоборствующего на мировой арене лагеря.

Особенно здесь, в резидентуре в Москве — в сердце страны, чуждой по взглядам и имеющей силу продвигать их по миру.

Его «московская» служба, которая стала текущей вершиной карьеры в ЦРУ Карла Гебхардта, работавшего ранее на «станциях» при посольствах в Мексике, Польше, Таиланде и Индонезии…

Уже вечером, стоя на балконе своей квартиры в столице СССР и наблюдая за уличным движением пешеходов и автотранспорта, глава американской резидентуры продолжал ломать голову над тем, стоит ли пытаться вытащить на очную встречу «Джоггера» и стоит ли риска провала ценного агента и собственной карьеры то, что заинтересовало Лэнгли.

Ход размышлений Гебхардта был таков — пусть даже и имеется в наличии парочка головастых ребят в этой лаборатории Комитета… пусть! Возможно, несколько раз, скорее всего выданные ими же прогнозы реализовались… и пусть даже это стало поводом для болтовни, которая и была изначально подслушана «Джоггером», но…

…стоит ли дополнительные сведения риска потери агента, пусть и роющего данное направление по собственной инициативе?

Пусть даже того самого и впечатлило подслушанное!

С другой стороны, прежнее место работы на службе тот потерял, лишив ЦРУ важнейшего источника информации.

Увы, скорее всего обычная перетасовка кадров. Хоть у коммунистов, хоть у капиталистов.

Что же, будем разбираться тут сами… — продолжал размышлять Карл, вскоре дождавшись наконец-то закончившей наводить лоск и собравшейся супруги. Они вместе вышли из подъезда многоэтажки в районе Крестьянской заставы, где жили семьи американских дипломатов.

Как всегда составлявшая ему в прогулках по московским улицам, переулкам и паркам компанию собственная жена Гебхардта — Эмилия, крайне эффектная и очень красивая женщина, часто выполняла задачи отвлечения внимания наружного наблюдения КГБ, пусть их с супругом обычный человеческий интерес к столице страны победившего коллективизма и несколько подугас за годы в Москве.

Впрочем, сегодня они действительно просто гуляли. За неспешной болтовнёй с женой про текущие домашние дела, про репертуар московских театров и прочих мест культурного времяпрепровождения, про планы на отпуск, Карл продолжал размышлять о спущенном из Лэнгли задании с сомнительными перспективами.

В любом случае выходило, что личная встреча с «Джоггером» весьма желательна. На прикрытие, как всегда, можно подрядить верную помощницу — Эмилию. А при необходимости, ещё кого-нибудь привлечём из известных КГБ сотрудников резидентуры, не используя без нужды малочисленных, молодых, имеющих первую поездку на работу в посольство и не засвеченных перед советской контрразведкой «сотрудников глубокого прикрытия» (т. н. «clean slot»).

Пусть и не сразу, но «Джоггера» надо уломать на личный контакт. К тому времени, возможно и выяснится стоит ли игра затраченных на неё усилий.

Вот только «Джоггер» всегда уклонялся от личных встреч!

До сего момента его опасения принимались, но сейчас без встречи никак не обойтись?

Как иначе понять, что там такое он выслушал? Сухие фразы коротких «радиовыстрелов» шифровок агента, уходившие с выделенного ему новейшего передатчика на спутник, не позволяли до конца понять его мотивацию и внимание к теме.

Что за деятельность скрыта в этой «прогностической» лаборатория? Чем там КГБ развлекается внутри своего специального института? И почему появление данного подразделения ЦНИИСИ потребовало специального указания с верха советской спецслужбы?

Последнее — было единственный моментом, который насторожил Гебхардта и заставил относиться к вопросу более серьёзно.

Бюрократические процедуры — стержень множества структур государств, вне зависимости от пресловутого дуализма — капитализм/социализм, индивидуальное/коллективное.

И должна быть веская причина, чтоб приказ на создание какой-то лаборатории пришёл именно сверху.

* * *

Начало июля 1984. Вяткин И. Ю.

Пообщался я с контрразведчиком, о котором поставил в известность главбосс Комитета, через несколько дней и встреча эта оставила после себя энное количество вопросов. Главным из которых был — а во что, собственно я ввязываюсь. То, что меня никто не собирается посвящать в ход дезинформационной игры, разумеется, было ясно сразу — для «чистоты моих поведенческих реакций» и всего такого прочего. Но только после разговора в машине я задумался — не поторопился ли я с согласием, данным Андроповом на использование меня прекрасного ради «дела социализма», практически «втёмную» и во что это может вылиться лично для меня впоследствии.

Впрочем… пока ещё всё только начинается.

Выше обозначенный человек поджидал меня вечером в машине вместе с шофёром. На половине пути до моего дома, тот припарковал машину и вышел, оставив меня с гостем тет-а-тет. Контрразведчик, представившийся мне так — «зови меня просто Сергеевич, этого достаточно», всё время нашей беседы откровенно изучал и тестировал меня, явно не полагаясь на рекомендацию (или что там он получил) от своего кгб-ного босса, составляя своё собственное мнение.