Бессмертные (сборник) - Джеймс Ганн

стали более активными, а слабеющие и умирающие, как выяснилось, получали плацебо. Но теперь прямо перед собой он видел доказательство провала — умершую от старости мышь, чей номер на маркировке означал, что она получала препарат, являющийся, как надеялся Пирс, эликсиром жизни. В действительности эта мышь была последней из группы, получавшей только что разработанную панацею — чудесную жидкость, лечащую болезни, дающую молодость старикам и неограниченно увеличивающую срок жизни.

Пирс вздохнул, внес результаты в компьютер и уставился на заставку экрана взглядом таким же пустым, как и у мертвой мыши, лежащей перед ним. Это был долгий путь, начавшийся пятьдесят лет назад, когда безработный бродяга сдал 500 кубических сантиметров крови и эта магическая красная жидкость вернула молодость умирающему миллиардеру. Но молодость вернулась только на то время, пока чужой гамма-глобулин давал ему иммунитет, то есть всего на тридцать-сорок дней. И вот уже пятьдесят лет Пирс искал секрет бессмертия, наверное, так же истово, как стареющие сильные мира сего искали Маршалла Картрайта и его детей.

Заместитель директора по административной части занимала один из наиболее удобно расположенных угловых кабинетов в здании Медицинского центра. Окна, выходящие на запад и юг, позволяли насладиться осенним солнцем и прекрасным видом на зеленеющий пригород, а не на протянувшийся с севера на запад город, похожий на огромную раковую опухоль. Все в этой комнате, напоминавшей английскую библиотеку семнадцатого века, включая полки светлого дерева и массивный письменный стол, на самом деле было куплено в одном из поместий Британии, доставлено в разобранном виде и собрано вновь на Среднем Западе США, в городе-выскочке. Это была своеобразная дань, которую молодость платит былым традициям.

Заместитель директора выглядела юной и неискушенной, к тому же испытывала явную неловкость не столько от необходимости поговорить с Пирсом, сколько от того, что вынуждена была ему сообщить, и он ждал, пока она начнет, с выработанным годами терпением. Вот она отодвинула кресло подальше от окон и спросила:

— Сколько вы уже работаете над воплощением мечты Понсе де Леона?

— Пятьдесят лет, — ответил Пирс.

— Не слишком ли долго вы преследуете цель, больше похожую на болотные огни?

— Неисчислимые богатства и бессмертие — две главные мечты человечества. Я просто пытаюсь воплотить одну из них.

— Но ведь даже сам Понсе де Леон в итоге сдался.

— Его поиски прервала смерть от рук дикарей.

— Превращение свинца в золото и создание эликсира жизни, — задумчиво произнесла она, нахмурив гладкий лоб. — Алхимики оставили свои бесплотные поиски, когда было научно доказано, что воплотить эти идеи в жизнь невозможно.

— Не совсем так, — поправил ее Пирс. — Алхимики превратились в химиков и физиков и научились превращать свинец в золото, но это оказалось очень дорого. А некоторые из них, став биологами, придумали, как увеличить срок жизни, но поняли, что тогда придется снизить рождаемость, чтобы избежать перенаселения, глобального загрязнения, голода и эпидемий.

— Похоже, вы интересуетесь и историей медицины, — заметила она. У нее на уме, безусловно, было что-то еще, помимо знакомства с профессорским составом центра. — Теперь мне понятно, почему вы стали старшим гериатром в штате госпиталя.

Она заглянула в папку, открытую перед ней.

— Более того, старшим терапевтом в Медицинском центре.

Пирс печально улыбнулся.

— Не так уж трудно стать старшим. Тут весь фокус в том, чтобы пережить остальных. Когда-то я был молодым гериатром. А теперь вполне могу стать собственным пациентом.

— Именно поэтому мне нелегко сказать вам то, что я должна. — Ее щеки вспыхнули румянцем. — Вы — легенда. Вы так много сделали для этого госпиталя и как наставник, и как врач…

Пирс не торопил, хотя уже понял, к чему она клонит. Он не собирался облегчать ей задачу, несмотря на то что она была явно смущена.

— Денежные средства на ваши исследования не поступили.

— Национальный исследовательский институт решил прекратить финансирование?

Она кивнула.

— Кстати, а что за организация этот Национальный исследовательский институт? В первый раз о нем слышу.

— Несмотря на слово «национальный» в названии, это целиком и полностью частная благотворительная организация, спонсирующая исследования в области изучения причин старения и способов их предотвращения. Больше мне ничего неизвестно. Они сами обратились ко мне много лет назад, и с тех пор нас с ними связывают только мой ежегодный отчет и запрос на продление финансирования. До сих пор в Институте живо интересовались отчетом и с готовностью выделяли фонды на дальнейшие исследования. Очевидно, теперь перестали.

— Мы получили уведомление о прекращении финансирования только сегодня.

Пирс задумался.

— А о провале последнего эксперимента стало известно вчера. Странно.

— Что странно?

— Совпадение. Судя по моему опыту, большинство совпадений вовсе таковыми не является.

— А вот так называемые заговоры чаще всего оказываются совпадениями, — добавила она.

Пирс рассмеялся.

— Верно, и это, без сомнений, можно отнести к нашей ситуации.

— Как бы то ни было, уведомление пришло в положенное время, в ответ на наш запрос.

— Они сообщили причины отказа?

— Нет. Просто не возобновили грант. Может быть, вам удастся достичь каких-либо результатов за те месяцы, что будет действителен предыдущий грант. Или же вы сможете убедить Институт возобновить финансирование.

Пирс улыбнулся.

— После пятидесяти лет без мало-мальски удачного результата? В общем, меня не удивляет, что у них кончилось терпение. И спасибо вам, госпожа заместитель.

— Пожалуйста, зовите меня Джулия, — попросила она. — Кстати, вы забыли о третьей главной мечте человечества.

— О какой?

— О любви, — сказала она, залившись краской смущения. Румянец шел ей необыкновенно, однако мог изрядно затруднить исполнение ею служебных обязанностей.

— Эту мечту алхимики отдали на откуп волшебникам, — заметил Пирс. — Может быть, не считали ее одной из главных. А возможно, надеялись купить любовь за золото.

— Или за обещание бессмертия, — добавила она.

Он уже собрался уходить, но ее голос заставил его остановиться в дверях.

— Пятьдесят лет, — протянула она. — Вам сейчас, должно быть…

— Девяносто, — закончил Пирс.

— Вы выглядите максимум на пятьдесят, — уверила она. — Если бы я не знала точно, что эликсира не существует, решила бы, что вы все-таки его нашли, но скрываете для личного использования.

— Хорошие гены, — пояснил он, — и сила позитивного мышления.

А затем, когда массивная деревянная дверь захлопнулась за его спиной, он остановился в коридоре, пропитанном тем особым больничным запахом, который для Пирса был более ярким символом медицины, чем стетоскоп и скальпель, и задумался о том, что же ему теперь делать.

Он опоздал к началу обхода, но вызов от Джулии Хадсон был срочным. Теперь ему показалась удивительной та спешка, с которой его уведомили о прекращении финансирования. И непонятно было, почему заместитель директора по административной части сообщила об этом лично, а