Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

чего, попытался пнуть меня в голову, но попал в плечо. Я решил, что молчать уже смысла нет и заорал, хотя прекрасно понимал, что это бесполезно — пустой, замусоренный и топкий берег городской речки ночью был пустынен и на чью-то помощь рассчитывать было глупо. Но мой мучитель испугался — добежал до знакомого мне «запорожца», приволок оттуда моток скотча, и торопливо бормоча «Заткнись, заткнись, падаль!», начал заматывать мне рот.

Потом меня, как колоду, доволокли до машины, запихнули на заднее сиденье и повезли, судя по всему, во двор, где проживала госпожа Маркина, «черная вдова», потому как гараж, куда меня переволокли из машины, был мне определенно знаком. А после сегодняшнего дня так еще больше — я металлические ступени, ведущие в подвал, по которым меня тащили волоком, запомнил каждую, лишь чудом не разбив свою голову.

Меня доволокли в дальний угол, засунув между мешками с картошкой, после чего, бывший военный, пнув меня на прощание, поднялся наверх, где тут-же загудел мощный вентилятор «вытяжки», загрохотало перекладываемое с места на место, железо, а я первый раз попытался встать. Потом этих попыток было еще много, большинство безуспешные, но и успешные тоже ни к чему не привели. Когда я, извиваясь, как гусеница, подполз к стене, и, опираясь на нее спиной, почти встал, сверху спустился отставник, усмехнулся, сильным ударом по щиколотке, сбил меня на пол, отволок обратно к куче мешков, и придавил сверху одним из, пахнущих сырой землей, мешков, судя по весу, ведер на шесть-семь. А потом попытки кончились. Я перестал чувствовать перетянутые веревками руки и ноги, и просто лежал, придавленный сверху картошкой, не в силах даже скинуть с себя эту тяжесть, мешающую просто дышать. От этой вынужденной неподвижности, сходной с той, что я испытал зимой, будучи полностью парализованным, я начал задыхаться в приступе захлестнувшей меня паники. А потом я просто отключился. Я просто фиксировал события, видя окружающий меня мир, сузившийся до узенькой щели, оставленной придавившим меня мешком, но не осознавал их. Напрасно отставник, встав надо мной и широко улыбаясь, демонстрировал мне остро наточенный топор и пилу со, старательно разведенными зубьями. Потом этот ферт демонстративно расстилал большой кусок толстой целлофановой пленки, очевидно пытаясь донести до меня, что именно на ней меня будут расчленять, на удобные для транспортировки кусочки, но мне было по фигу на его бездарное актерство — я улетел куда-то в свой индивидуальный космос, где царило полнейшее спокойствие и ледяное безмолвие. Наверное, я слишком часто умирал и воскресал в этом году и уже привык, чтобы еще одна смерть меня взволновала. Да и не верил я, что меня приволокли специально сюда, в подвал хорошо оборудованного, капитального гаража, где отставник хранит машину и запасы на зиму, где у него оборудована мастерская и вероятно он здесь бухает со своими немногочисленными приятелями, отставными прапорщиками и полковниками, а тут начнет лить кровь и кромсать меня на части. Как-то логики нет, да и слишком демонстративно и картинно он готовиться к разделке моей тушки, да еще и надирался наверху чем-то спиртосодержащим, во всяком случае, алкогольное амбре от него, при каждом новом посещении, становилось все более гуще, а морда лица — все краснее.

По здравому рассуждению, меня можно было спокойно прирезать на безлюдном берегу речки Оружейки, и не возиться столько, теряя время на неблагодарного зрителя. А вот то, что я перестал чувствовать свои руки и ноги меня беспокоило гораздо сильнее. Но просить «лысого» я не собирался, лишь пытался восстановить чувствительность онемевших конечностей.

А потом в ворота гаража кто-то оглушительно заколотил, и «лысый» забегал суетливо, как напуганный включенным электрическим светом таракан, торопливо что-то пряча по углам гаража.

Город. Заречный район. Магазин Громова. Кабинет директора.

Ирина Серебрякова раздраженно бросила трубку на телефонный аппарат и проигнорировала укоризненный взгляд директора магазина — Матрены Васильевны Огородниковой. Если кому-то что-то не нравится, этот кто-то может сам отвечать на, набившие, за последние два дня, оскомину, вопросы — «Где господин Громов? Как связаться с Павлом Николаевичем?». И, если до этого интересанты просто хотели получить информацию, то последний собеседник просто поставил ультиматум. Какая-то ветеринарный врач с какого-то питомника категорично потребовала, чтобы Громов забрал собак в течение двух дней, а иначе она их просто выставит за ворота, потому, что на третий день к ней приезжает комиссия из самого МВД и неучтенные собаки просто недопустимы. Мало на Ирину навалилось всякой работы, не имеющей никакого отношения к бухгалтерскому учету, так еще и собаки. Надеюсь, молодой начальник не занялся еще и разведением собак, забыв предупредить о своем коммерческом начинании своего главного бухгалтера. Честно говоря, уже выбешивают постоянные сюрпризы, которые, как из рога изобилия, валятся из этого черного ящика под названием «Паша Громов». С другой стороны, положа ладошку на сердце, Ире грех было обижаться на нового начальника. После того, как она больше года после окончания института перебивалась случайными заработками, а большую часть времени вообще сидела без работы, бегая по объявлениям и получая предложения устроиться на работу через интимную подработку, она была поражена, что новый работодатель предложил ей вести элементарную работу по бухгалтерскому сопровождению частного магазина за вполне приличные деньги. Ира, ошарашенная отсутствием предложения до момента вступления в должность, встретиться после работы или во время работы, кинулась повторять институтские конспекты и методички по розничной торговле, готовясь забивать многие тысячи позиций единиц товара в базу, была ошарашена и обрадована тем, что работы предстояло в несколько раз меньше — магазин сам не вел розничной торговли, сдавая площади мелким арендаторам, а с такой работой могла справиться и студентка второго курса. Ира за неделю разобралась в работе, познакомилась с сотрудниками и арендаторами, сделала жесткий отлуп наглой директрисе магазина, которая решила, что ей в услужение взяли современную «Золушку», причем поставила уважаемую Матрену Васильевну не привлекая вечно занятого хозяина. Спела помириться с Огородниковой, а потом поняла, что была наивной чукотской девочкой. По мере того, как из огромного шкафа извлекались новые и новые бухгалтерские документы, Ирина отчетливее начинала понимать, что ее предшественница или предшественники в деле правильной постановки бухгалтерского и налогового учетов не делали ничего, и если продолжать проводить ту же самую политику, то ее скоро выгонят с работы, так как магазин практически не приносил прибыли. Громов регулярно выгребал из кассы наличность, огромные суммы уходили на авансы поставщикам услуг, болтаясь там месяцами и обесцениваясь без дела. Налоги платились не вовремя и не регулярно, отчего на нем висели пени и