Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

О, сало. Полфунта, - Борян взвесил на ладони маленький целый брусок. - А это чё? – Залез в морозилку и вытащил пакет с каким-то подозрительным содержимым. Вроде и курица там присутствовала, но и кусочки колбасы и кажется кости.

- А это, мой юный друг, моя добрая жена собирает несчастным беспризорным дворовым собачкам и подвальным кошечкам, которых ещё не сожрали бомжи. Кости из супа, заветревшаяся дешёвая колбаса, куриные жопки и кожа.

Борян повертел кулёк в руке, понюхал даже, вздохнул и сказал:

- Гав, - сунул кулёк в морозилку и добавил. – Братан, мы в заднице.

- Как-то да. Наливай. И это, порежь сала.

Когда мы ещё немного выпили, я продолжил ранее начатую тему:

- Таким образом, мой юный друг, где-то через неделю народ начнет на стенку лезть. И если не наладят поставки жратвы и денег…

- И бухла!

- А? А, ну да. И бухла. Так вот, через неделю народ начнет метаться по улицам и забьет на карантин болт. Тем более что Сава говорил, что инкубационный период аж целый месяц. И, соответственно, зараза снова пойдет в массы. А через месяц люди начнут умирать, массово. И что-то делать будет уже поздно.

- Ну, за безперде.. беспе-ре-бой-ный! Подвоз бухла и закуски. Чин-чин! – язык у Боряна тоже начал чуток заплетаться.

- Чин-чин.

Мы бахнули ещё по одной.

- А значит! – я глубокомысленно поднял вверх палец, - значит если наш гарант хочет и правда разрулить ситуацию, то карантин будет жстчайший! – язык, оказывается, и у меня начал заплетаться. Всё-таки постоянный недосып и нервяки не проходят бесследно.

- Все рвно, не пойму, зачем им, эт самое, - он помахал пальцем, подразумевая запад, - это?

- Есть два варианта. Первый - я показал один палец: - принцип «сдохни ты сегодня, а я завтра» никто не отменил. – загасить соседа раньше, чем он тебя! Чем хуже соседу, тем лучше тебе!

- А ф… фтрой? – заинтересовался друг.

- Они пидарасы, сэр!

- Принято! – заржал Боб и оформил рюмки. - Включи телек, неси попкорн. Позырим, что в мире делается.

За окном где-то вдалеке затарахтели очередь из автомата.

- О! Между первой и второй чтобы пуля не пролетела,- совершенно глупо заржал я и не дожидаясь Бориса налил по полной рюмке.

- Уважаю! Братан, как бы там ни случилось, мы с тобой по-любому пррвёмся!

Точно. Прорвёмся. Я развалился на кухонном уголке, чувствуя приятное отупление. В том, что мы прорвёмся, я не сомневался. Ткнул пальцем по пульту, включая телек, и делая звук погромче.

В Москве шли бои. Они не только не уменьшились, но словно получили новый импульс. По сообщениям так называемых «народных корреспондентов», в просторечии именуемых «блохерами», к столице подтянулась Танковая дивизия и схлестнулась с Росгвардией, причем, по сообщениям из разных источников, танкисты как раз поддержали мятежников, а Дзержинцы – президента. Ну или наоборот, непонятно.

- Ничего не понимаю. Во многих городах именно менты почувствовали себя обделёнными и полезли устанавливать свои порядки, и за путчистов. Типа, власть себя дискрдтирвала, - язык Боряна споткнулся о длинное слово. - А вояки типа за президента. А тут наоборот? -

- Кстати да, Дзержинцы судя по кадрам со своими же коллегами хлещутся?

- Офигеть, ты это видел?! – на прямом включении два танка синхронно и красиво, как на танковом биатлоне, выкатились из-за угла. И влупили по небольшому зданию, похожему на автосервис, за которым засели фигурки в черных бушлатах, модных разгрузках и сферах. Полыхнуло пламя, окна брызнули осколками, а с обратной стороны здания полетели кирпичи. Бойцы резво похватали раненых под руки или за разгрузки и рванули назад. Оператор что-то проорал испуганно-матерное и изображение сменилось на студию. Испуганно-озабоченная ведущая, держа пальчик в ухе, видимо, прижимая микрофон, сообщила, что как только связь с оператором восстановится, и прямое включение снова пойдет в эфир.

Еще с час мы переключали каналы, везде было одно и тоже. Бардак. Бардачище. Хаос. Пиздец. По сравнению с ними наш Иртышск казался островком мира и благополучия.

- Наливай. – Я уже чувствовал, что изрядно окосел, но смотреть на этот треш трезвыми глазами не хотелось совершенно.

- Нету. Все выпили.

- Все два литра?!

- Ага.

- Пшли, в машине есть. И это, там кжись морозец придавил, надо огурчки забрать. А то лопнут и замёрзнут.

- Точно! Айда!

Мы грузно выбрались из-за стола, обулись и, нацепив маски но не одевая куртки, пошатываясь пошли по темной лестнице.

- Вставаааай, проклятьем заклиймёооонный, - неожиданно запел Борян, а я внезапно понял, что и сам не прочь покуражиться. Словно с пьяных глаз пришло осознание, что старый мир уже всё, заканчивается. А новый вот-вот начнется, и мы стоим на пороге чего-то нового и неизвестного. Не будет кредитов, надоевшей работы, бумажной волокиты, и Большого брата, который, как известно, все время следит за тобой. Не будет телевизора и интернета. Горячей воды, теплого сортира и холодильника. Законодательно установленного восьмичасового рабочего дня и налоговой инспекции. Ничего того, что до смерти надоело, и большинства из того, без чего нормальная жизнь уже не представляется. Будет как в сказке – интересно и страшно. Но, ссука, не долго и плохо кончится.

И я добавил голоса к Боряну:

6

- Весь мииир голодных и ррябооов, кипит наш рррязум вазмущёооонный и смертный бооой вести готоооов! – заорали мы в две глотки на весь подъезд.

Вывалились на улицу и строевым шагом зашагали к УАЗику.

- Весь мииир нссилья мы разрууушим дааснаванья, ааа затеееем, – песня рвалась из груди, выдавливая стрессы последних дней, бесшабашное веселье затопило хмельной мозг.

Дошагав к машине, я скомандовал «стой! Раз-два», и Борян послушно встал, шатаясь как вкопанный, даже каблуками щелкнул. А я строевым шагом дошагал до задней двери, сделал «напряа-во!» и залез на заднее сиденье прям поверх наваленных половиков. Вытянул пакет с корнишонами и водкой. Там же были и лекарства с бинтами, но мне вытаскивать их было лень. Потом, все потом. Ну не оставлять же их тут?

Внезапно нас осветил яркий свет фонарей, и строгий голос рявкнул:

- Уважаемые, вы почему нарушаете?

- Чего нарушаем? – тут же набычился Боб после секундной паузы.

За решеткой забора рядом с нами стояли трое, одетые в армейский камуфляж, и с респираторами на лицах. Из-за них