Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

стимулы в организациях, занимавшихся разработками новой техники, заключались в коллективных и индивидуальных премиях, выплачиваемых сразу после приемки разрабатываемого изделия государственной комиссией, если в акте комиссии отмечалось улучшение характеристик изделия по отношению к техническому заданию. Для каждой характеристики, включая время разработки изделия и стоимость разработки, имелась определенная премиальная шкала, известная разработчикам еще до начала проектирования.

Существовали и индивидуальные премии, необходимым условием выплаты которых являлось наличие рационализаторских предложений или заявок на изобретение, благодаря которым и стало возможным улучшение характеристик изделия. За каждую новацию авторам выплачивалась дополнительная сумма, кратная вознаграждению, полученному членами всего коллектива, что не отменяло и обычных вознаграждений за экономический эффект, приобретенный от внедрения изобретения или рационализаторского предложения. Руководитель проекта, как правило, не занимавший административной должности, также получал дополнительную премию.

При относительно небольших затратах эффективность МПЭ была исключительно высока во всех отраслях народного хозяйства. Ежегодно в предприятиях устанавливался план на снижение издержек, в случае его выполнения в Фонд директора предприятия перечислялось 10% от суммы плана издержек, в случае же перевыполнения — от 50 до 70% от суммы издержек. Именно эта система снижения издержек стала основой для ежегодного снижения цен в стране. Даже в армии во время войны существовала жесткая шкала денежных выплат и наград за личное уничтожение техники или живой силы противника, а также нанесение иного урона. Например, взятие в плен офицеров противника, обладающих важной информацией. В оборонной промышленности в годы войны одновременно с напряженной производственной деятельностью велась непрерывная работа по совершенствованию технологических процессов.

Так, за 4 военных года себестоимость производства большинства образцов вооружений (самолеты, танки и т.д.) была снижена в 2–3 раза. Даже винтовка Мосина, разработанная еще в XIX веке, подешевела в 1,6 раза. МПЭ позволял в максимальной степени использовать творческую активность рядовых исполнителей и выявлять яркие таланты. Так зачем мы будем пускать ее побоку? Главным фактором МПЭ была причастность к общему делу, полезному для страны и общества в целом. При частной собственности этот фактор отсутствует, ибо главная польза идет хозяину. Реформа Либермана, наоборот, направлена на частное, на личный карман. Премии при завершении проектов сохранились и даже увеличились, но потеряли всякую стимулирующую роль. Теперь величина премии зависела от должностного оклада и от субъективного мнения руководства и не зависела от качества изделия и его экономических параметров. Из технического задания исчезли требования по себестоимости продукции и стоимости разработки. Объем премии был фиксирован на уровне 2% от стоимости разработки.

В результате стало выгодно не снижать, а, наоборот, повышать как стоимость разработки, так и себестоимость проектируемого изделия. На заводах из плановых заданий исчезло ранее обязательное требование к снижению себестоимости продукции, что сразу привело к прекращению любых работ по совершенствованию технологических процессов. То есть потому и появилось скотское отношение начальства к изобретателям и рационализаторам. В это же время устанавливаются верхние ограничения на величину сдельной оплаты труда, на размер вознаграждения за рационализаторские предложения и изобретения. Изменился и моральный климат в коллективах. Теперь зарплата однозначно определялась окладом и не зависела от качества работы как коллективной, так и индивидуальной. Возросла роль субъективных факторов при должностных повышениях, что приводило к зависти и склокам. Иными словами, человек человеку стал чужим, а иногда и врагом. Вот отсюда и начался гибельный путь к капитализму. Участие в коллектив должно быть выгодным. И выигрыш коллектива становится полезным каждому его члену. Это и есть настоящий социализм, а не кумачовые лозунги на стенах!

Еще один забытый фактор: Отмена МПЭ больно ударила по преподавателям технических вузов. Зарплата преподавателя состояла из двух частей — оклад преподавателя и оплата научной работы. Преподавательскую деятельность оплачивал вуз из своих бюджетных средств, а оплата научной деятельности шла за счет хоздоговорных НИР. Оклады преподавателей оставались неизменными с довоенных времен вплоть до 1991 года, это с учетом десятикратной деноминации денег 1961 года. За научную работу после отмены МПЭ преподаватель получал половину ставки младшего или старшего научного сотрудника, меньше половины основного оклада. В годы же действия МПЭ научная составляющая зарплаты могла в разы превышать основной оклад при условии эффективного выполнения НИР.

Известно, что зарплата некоторых профессоров достигала 20 тысяч рублей при основном окладе 4 тысячи. Недаром народная молва относила профессоров к самым богатым людям в СССР. Но и доценты были ненамного беднее, поскольку научная составляющая зарплаты не зависела от основного оклада. Итак, слегка незаметное воздействие привело понемногу к остановке главного двигателя советской экономики. Какое-то время движение продолжалось по инерции, затем началась деградация, и в конце 80-х годов экономика разрушилась окончательно. А вы хаете все советское! Не понимая, что еще с шестидесятых годов мы уже начинали жить по рыночным законам.

Нас не мытьем, так катаньем запихивало в рынок. Но делали это невероятно криво! Сволочи. В итоге ни рыночных преобразований, ни возврата назад. Загнивание и скоротечный слив страны в угоду обалдевшим от щедрого подарка западникам. Затем куча вранья про «Застой», тупиковость социалистического пути развития. Эти тупые ублюдки даже страну нормально не могли перевести на рыночные рельсы, найдя России свою нишу в глобальном разделении труда. Окунули в дерьмо бандитской приватизации. Ух, как я зол на них. Но ничего, Информбюро рыщет, скоро пойдут процессы. Превратили экономическую науку в базар!

Кстати, систему Хоздоговорных научно-исследовательских работ следует обязательно развивать. Я скажу больше. Пожалуй, пора применить американский опыт создания на основе университетских городков инновационных кластеров. Один из таких мы будем создавать в Зеленограде. В город планируется перекинуть недавно открытый Московский институт электроники и математики, знаменитый МИЭМ. Туда же переведем Московский инженерно-физический институт (МИФИ). Институт атомной энергии имени И. В. Курчатова и все связанное с атомной энергией вместе с действующими реакторами поместим в Дубну.

То есть создадим два плавильных котла новых технологий — в Зеленограде и Дубне. И пусть студенты начинают практику прямо на действующих в этих городах предприятиях. Заодно зарабатывают деньги и придумывают новые успешные технологии. За изобретения и рационализаторские предложения — обязательная премия. Будут стимулировать мозги не хуже массажера для ануса. Ха-ха! Кстати, во всех школах с математическим уклоном основным предметом делаем со следующего учебного года программирование. Учебные пособия уже готовятся. Да и на многих физматах советских универов начиная с МГУ. Тогда в течение короткого времени мы получим искомые десятки тысяч программистов.

Похожим путем в будущем пошла Финляндия. Всего за пару десятков лет финская экономика переориентировалась с природных ресурсов на наукоемкое производство. Увеличение инвестиций в научно-исследовательскую деятельность в конце 70-х годов стало решающим фактором, способствовавшим быстрой смене