"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

и еще требуют добавки? Пусть Огородникова в зеркало посмотрит, так увидит истинного виновника своих неприятностей. А мне своих трудностей хватает. Надеюсь, что Громов оплатит потом все расходы на покупку мясных деликатесов, которые я потратила на его собак. Поэтому и уезжаю я с работы в шесть часов вечера, чтобы проехать в час пик через весь Город, взять у себя дома все необходимое, и успеть, до закрытия, в кооперативный магазин, где торгуют мясом и прочими субпродуктами, благо, что торговая точка находиться всего в ста пятидесяти метрах от ворот садового общества. Или кто-то думает, что я обязана через весь город волочь на себе полные пакеты еды. Да, еще, к вечеру, всю требуху и прочие печень и почки, разбирают пенсионеры, а на мою долю приходится вырезка да мясные ребра, которые, я слышала, обожают любители пива. Вот и трачу я неприлично много денег, на радость продавцам мясного магазина, которые вчера даже не закрылись вовремя, ждали меня, потому что мой троллейбус опоздал.

Зато эти ушастые крокодилы чуть через забор не перепрыгивают, когда я появляюсь, сгибаясь под тяжестью сумок. А я вообще-то, хрупкая девушка, мне рожать еще!

А после того, как эти проглоты наедятся, я еду с ними гулять на берег речки, потому, что нет у меня желания убирать за собаками дерьма на участке проще тридцать минут постоять на берегу послушать, как квакают лягушки, пока собаки бегают по кустам, зато после утренней и вечерней прогулки садовый участок остается чистым.

Ну, а потом я режу себе салатик на ужин, пока накормленные и выгулянные псы храпят на крыльце, пью чай, читаю книжку по бухгалтерскому учету и ложусь спать, чтобы утром накормить и обиходить собак и снова ехать на работу. Зато мы пришли к негласному соглашению — псы послушно прибегают ко мне, когда я их зову, и я больше не пользуюсь ошейниками и поводками, как в день моего посещения питомника УВД, когда бестолковые собаки бегали вокруг меня и дважды связали меня своими поводками, так. что я чуть не упала.

Но вчера Демон, бегая вдоль берега реки, внезапно пришел в сильное возбуждение, принялся громко лаять, после чего нырнул в куст и выволок оттуда импортный белый кроссовок. Я хотела выбросить в воду, найденную псом, обувь, но внезапно поняла, что кроссовок похож на обувь, которую носил Громов. Самое главное, что на берегу Оружейки было много старой рваной обуви, но этот кроссовок был новый, почти новый, и не на один чужой ботинок Демон не реагировал так сильно.

— Демон, ищи, ищи! — уверена, что любой специалист, кто видел эту картинку, как я, словно заправский собаковод из фильма про милицию, ткнула псу в нос кроссовком, покатился бы со смеху, но, к моему величайшему удивлению, Демон рванул обратно в кусты, откуда принялся громко и призывно лаять. На этой раз его находкой стал чей-то ношеный носок, лежащий на берегу, но я не стала исследовать неизвестно чей носок. Не настолько я следопыт, чтобы брать его в руки, и я ограничилась втыканием палки в песок на месте находки. Наверное, я рассуждаю. Как дура, но в любом детективе обувь (ладно, обувь с носком), найденная на берегу речки означает, что с ее владельцем случилась беда и надо прекращать сидеть на попе ровно, а надо…

Вот на этом мои рассуждения оборвались — я не знала, что делать и поэтому решила, что дальше должны действовать профессионалы.

На веранде дома Громова, на столе, лежала книжка — старый ежедневник, и сегодня утром я, выехав на работу, прихватила с собой, тщательно упакованный в пакет кроссовок и ежедневник за девяносто третий год.

Звонить я стала по телефонным номерам, указанным в адресной книге ежедневника, сразу отметая в сторон телефоны, где были только фамилии, или фамилии, имена и отчества, барабаня в трубку обдуманный и выученный текст.

— Здравствуйте, я ищу друзей Павла Громова. Дело в том, что он пропал, похоже, что не по своей воле, а я его главный бухгалтер и мне нужна помощь.

Я много чего выслушала всякого разного, прежде чем человек по фамилии Брагин Виктор, который признался, что он себя считает другом Громова и постарается помочь, а пока мне надо сидеть на телефоне и ждать от него звонка.

Я с облегчением отложила трубку и расслабилась. Ну вот, я нашла мужчину, который взял на себя выполнение мужского дела — розыска пропавшего приятеля, а я пока доделаю до конца свое, женское — я аккуратно прошлась по списку абонентов, с кем я уже связалась и написала напротив каждого свой комментарий, кто и что ответил, когда я обратилась к ним за помощью в поисках хозяина.

Город. Подвал гаража Маркиной.

Павел Громов.

Когда на тебе на груди лежит мешок картошки и даже просто втянуть в себя глоток свежего воздуха требует определенных усилий, то любое появление своих мучителей ты воспринимаешь положительно, даже если это появление ничем хорошим для тебя не закончится. Наверное, у меня начал развиваться «стокгольмский синдром», когда заложники и террористы начинали действовать сообща, как одна команда?

Сегодня Елена и Гриша приперлись совсем в неурочное время — судя по всему, уже наступил поздний вечер, а вечером ко мне мои враги никогда не спускались.

Гришка отбросил в сторону мешок и Маркина, с перекошенным от ярости и страха лицом, бросилась меня пинать, лично! Да еще и стоя на мешках с картошкой, с которых она и сверзилась после второго удара. Пока «лысый» поднимал тетку, пока отряхивал ее от пыли, а я пытался надышаться вдосталь, ярость женщины понемногу улеглась, и она дала знак Гришке размотать мне рот, чтобы поговорить.

— Что там за баба у тебя в доме крутится? Отвечай!

— Что за баба? Уверен, что в последнее время только ты там крутишься…

— Ты еще острить вздумал? Гриша!

Ну да, три удара по ребрам, и мы вновь готовы к продолжению разговора. Хорошо, что Гриша, видимо, второпях, прибежал в гараж в босоножках, надетых на носки, и поэтому свои удары он больше имитировал, сберегая свои пальцы и отрабатывая номер перед разъяренной бабой. Но я тоже старательно стонал после каждого удара, и после третьего пинка Маркова начальственно взмахнула рукой, прерывая экзекуцию.

— Так что за баба у тебя там крутится?

— Да откуда я знаю? Опиши ее хотя бы, может быть пойму, о ком ты говоришь? — зашипел я, извернувшись и изображая боль и страдания.