Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

class="p1">– Вот какой ты гадкий мальчишка, а? Всё мне представить кого-то норовишь! Нельзя так, нельзя. Впрочем, ладно. Завтра, так и быть, её приму. Писарской, говоришь? Действительно, в Цветочном павильоне сейчас немного неудобно. Жена про него знает и вообще… Подойдёт человек, дай ему ключ, он там всё приготовит. Завтра по делу к тебе туда заеду.

Что-то его величество меня неправильно понял.

Буквально через четверть часа подошёл дворцовый служитель и спросил распоряжений по поводу ключа. Я послал его к Кидору. Домой приехал, домоправитель уже там. Гордый, довольный пуще того раза, когда я бомбарды захватил. Сказал, что ключ отдал и сам сопроводил. Дом сочли годным для встречи государя… э-э-э… для работы с бумагами. Просили временно туда не приезжать, разве его величество прикажет. Впрочем, и не пустят – там уже телохранители разместились. Наши вещи сегодня за ночь соберут, а с утра сюда отправят. Кидор был просто счастлив.

Картограф меня дождался. Он же в кабинете общую карту вычерчивает, сводит все источники в один. Многое уже сделал, сейчас спрашивает: надо ли указывать про лично им обнаруженный проход. Понятно, велел указать, ну и наградил за службу.

Крита

С утра опять закрутился. Еженедельный приём, как всегда, прошёл с пышностью. В конце вызвали вдовствующую графиню Криту Вулфстейн с прошением. Государь на неё еле взглянул, но пообещал разобраться с просьбой позже.

Мне графиню представили до приёма. Что могу сказать? Молодая, довольно пикантная брюнетка. Не сказать, что безумно красива, но вполне хороша, обаятельна, и есть в ней какая-то изюминка. Добавьте несколько лет светской жизни с десятком фунтов веса, и она вполне может стать женщиной-вамп, разрушительницей мужских сердец.

Судя по разговору, умна. Когда шепнул ей на ушко: «Возможно, его величество захочет вечером поговорить с вами приватно», лицо женщины просветлело, а глаза вспыхнули надеждой. Потупив глазки, она тихонько пообещала: «Барон, я никогда не забуду вашей услуги». Может, действительно не забудет, а может, и наоборот. Посмотрим.

После приёма к ней подошёл барон Огинский, но ничего не успел сказать. Перед ними мгновенно вырос дворцовый служитель и сообщил:

– Ваше сиятельство, извольте пройти за мной в канцелярию. Его величество, возможно, сможет найти время лично рассмотреть ваше прошение.

Растерянный Никол остался в одиночестве. Я наблюдал эту сцену, стоя чуть в отдалении рядом с канцлером, тот просил меня прислать несколько лавандовых зелий. Он тоже видел это и шепнул мне:

– Королева и так никогда не любила барона, а сейчас будет просто в ярости. Привести прямо на приём женщину, чтобы устроить ей смотрины у его величества! Это каким же наглым надо быть!

– А что, Огинский её привёл?

– Да! И самое пикантное, что через канцелярию государыни. Подавал прошение о воспомоществовании в связи с геройской смертью её мужа.

– Что вы такое говорите! Вот никогда бы не сказал! Часом раньше барон мне представил графиню, но я и подумать не мог…

– Стах, у вас нет опыта придворной жизни. Он приходит со временем. Огинский хочет занять место покойного Куклита, но у него нет ни чуткости, ни такта Влада. Как так можно – прилюдно, на приёме… Ладно как-нибудь в театре, на прогулке или ещё где, тогда её величество даже не стала бы замечать такое. Но столь скандально… Государыня просто не может не отреагировать на публичную пощёчину.

– А его величество?

– Все мы, мужчины, по сути своей обязаны помогать слабым женщинам. Думаю, прошение государь удовлетворит, но долго связь не продлится. Да графине многого и не надо. Ей будет достаточно мимолётного знака внимания короля, чтобы быть принятой в свете.

– А потом?

– Конечно, после его величества многие высокие чины захотят покровительствовать графине. Опять же, она молода, симпатична, не рассчитывает на брак. Думаю, её жизнь будет вполне устроена на многие лета вперёд. А вот Огинскому за такое принижение королева ответит. Ей просто нельзя спускать столь публичную демонстрацию. Раз простишь, другой, затем слабой сочтут, начнут пропускать в дворцовых раскладах.

Поучив меня уму-разуму и услышав обещание прислать дюжину просимого, канцлер ушёл по делам. А я задумался. Получается, ненароком подставил безопасника. Да и с королевой как-то неудобно получилось. Впрочем, что сделано, то сделано. Как говорят наши друзья людоеды, пожуём – увидим.

В течение дня слухи об обиде королевы ширились и крепли. Огинский забежал ко мне, стал оправдываться, что он не планировал свести графиню с королём. Это получилось случайно. Тут я проинформировал, что у меня служитель попросил ключ от дома в Писарском переулке. Понятно, я не смог отказать государю. Оказывается, про возможное проживание там Никол сам рассказал графине, а она решила воспользоваться случаем. Главное, к ней сейчас подойти для инструктажа нельзя. Она под надзором телохранителей, а те немного по другому ведомству. И что делать, непонятно. Барон сейчас просто просится на жанровое полотно под названием «Что такое не везёт» или «А я хотел как лучше».

Уже к концу дня Неста прислала мне сундучок с тремя серьёзными книгами по магии и письмо с просьбой завтра встретиться для серьёзного разговора. Почему бы и не встретиться после такого весомого знака внимания! Ответил, что готов к разговору, но если он действительно серьёзный, то лучше не во дворце.

На следующий день после приезда на службу меня дёрнули к государю, и тот сразу стал отчитывать:

– Тихий! Вот в кого ты такой гадкий мальчишка? Отец – почтенный человек, мать – строгая дама. А ты? Э-э-э… Ходок, понимаешь… Гулёна! Не зря о тебе девки в клубе легенды складывают. Какую ты мне развратницу подсунул! Где только нашёл! А ведь по виду и не скажешь. Уж на что актрисочки, но твоя протеже их всех за пояс заткнёт. Извини, тебя не спросив, я ей твой домик подарил. Ты там не появляйся, если что нужное осталось, слугу забрать пошли. Ух, какая она в постели! Пенсион от казны за мужа назначил. Сам понимаешь, теперь ей твоим секретарём быть не стоит, лучше пусть идёт по благотворительности. Я распорядился. Вот, возьми пустячок за старание…

Он сунул мне в руку золотую табакерку с нюхательным табаком. На крышке эмалью нарисована его парсуна. Очень престижная вещь. В статусных подарках её ранг один из высших. Сделав ещё несколько милостивых замечаний, его милость меня отпустил. В моем кабинете служитель указал на появившуюся крепкую шкатулку.

– Приказано за дом отдать. Только для порядка, ваша милость, извольте подписать передаточную запись.

Бумага, против всех правил, была уже заверена печатью, хотя моей подписи ещё не было. В ней говорилось, что