"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Фьерэй погиб в этой войне, и многие славные. Джарджат потерял зрение и ноги. И тогда сказал король: брат мой Саядет, да продлит твои дни бог войны и да милует нас богиня. У тебя есть дочь, а у меня есть сын, и если они поженятся, мой сын станет твоим сыном, а твоя дочь – моей дочерью. А если это станет так, то что нам делить? И я сказал: мир прекраснее войны. И мы заключили союз. Но зачем мне сын, для которого слово отца словно летний дождь: прошёл и нет его? И зачем мне сын, голова которого звенит, словно пустой кувшин?

Рауд вспыхнул и открыл было рот, чтобы выразить возмущение и заявить, что он не станет терпеть… Но султан щёлкнул пальцами и двое воинов в белых одеждах, стоявшие по обе стороны от входа, шагнули вперёд, одновременно вынимая сабли – вжик – и обе рыжие головы покатились, заливая мозаику кровью.

Кайель вскочил, заорав в ужасе, но его тотчас схватили, скрутив руки за спину.

– Никто и никогда, – прошипел султан, – не смеет оскорблять потомка бога Войны. Тебя, Кайель, раб, дерзнувший встать на место господина своего, повезут в клетке позади войска моего, чтобы ты видел, как подохнет твой глупый король, словно собака, прибитая человеком.

– Принц Ярдард разобьёт твои войска! – яростно зарычал Кайель. – И мой отец и… семь хранителей…

– В темницу. Я передумал. Не увидит. Завтра с тебя, раб щенка, снимут кожу, и раздробят кости, и вырежут язык. Насадите головы братьев на пики посреди базарной площади. И Ойвинда, посла Элэйсдэйра, тоже в яму. Да не останется нечестивых в Благословенном саду.

Один из стражников ударил Кайеля по голове, рыцарь обмяк в могучих руках, и его утащили прочь. Султан разодрал письмо. Губы повелителя плясали от злости.

– Тайгана! – закричал он. – Приведите мне Тайгану!

Саядет заложил руки за спину и принялся метаться по саду, пылая гневом. Мальчишка посмел оскорбить владыку бескрайних земель! Бросить ему в лицо подобное оскорбление! Предложил выдать принцессу – принцессу! – замуж за своего слугу. Ничтожного раба. Саядет придумывал казни для обидчика, одну страшнее другой, но все они казались ему пустяковыми. Ну ничего, ничего… Ещё будет время придумать что-нибудь по-настоящему достойное, пока персиковые войска берут щиты один за другим.

Двери распахнулись и вошла девушка, замотанная в лёгкое золотисто-голубое покрывало. Она тотчас опустилась на колени и наклонила лицо к земле.

– Отец, ты звал меня?

Султан подошёл к ней, сбросил покрывало с головы. Поднял жёстким пальцем подбородок и заглянул побледневшее личико, перепуганные тёмно-карие глаза, прикрытые густыми, загнутыми кверху ресницами.

– Тебя опозорили, Тайгана, – зло прорычал Саядет. – Тебя опозорили, а потому ты больше мне не дочь.

– Благословенный… Солнце и… что…

Её полные губы задрожали, мешая говорить, на глаза навернулись слёзы.

– Себастиан отказался брать тебя в жёны. Видно, ты недостаточно хороша для ублюдка. А раз ты не хороша для него, то и для меня плоха. Ты навлекла позор на твоего властелина, Тайгана. А, значит, умрёшь.

Девушка слабо вскрикнула и зажмурилась, а потом упала лицом в пол.

– Пощади…

– Я бы пощадил тебя. Но как?

– Я… я… я стану рабыней, я…

– Моя дочь не может быть рабыней. Будь достойна своей судьбы. Тебе принесут гюрзу. Этой мой дар тебе, женщина, чтобы ты могла уйти от позора с честью. Я даю тебе время до утра. Утром ты должна быть мертва.

– Отец…

– Прочь! – зарычал он.

Принцесса вскочила и, пятясь, покинула комнату. А затем бегом бросилась на женскую половину, спотыкаясь и ничего не видя вокруг из-за слёз.

Это Альгамбра. Примерно так выглядел дворец султана

А айван это вот такое:

Глава 26. Царица смерти

Шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная серебром и эмалевыми вставками. Такая же прекрасная, как сама смерть. На крышке пляшут маленькие четырёхрукие человечки среди пышных волшебных цветов. Замочка нет. Да и незачем…

Тайгана сидела и смотрела на подарок отца.

Милосердие султана – гюрза, молчаливая царица смерти. Но эта смерть лучше, чем та, которой казнят непокорную, опозоренную дочь, если принцесса не успеет уйти до восхода солнца.

Девушка снова всхлипнула, закусила тёмную косу, сморгнула слёзы и протянула руку.

Смерть придёт почти мгновенно. Надо только немного потерпеть… Тайгана коснулась дрожащими пальцами гладкого дерева. Ей показалось, что она услышала шипение взбешённой змеи. Гюрза любит свободу, она способна разбить себе голову о прутья клетки, а уж закрытый со всех сторон ящик должен был привести царицу в состояние безумной ярости.

Пальцы отдёрнулись. Тайгана всплеснула руками и закрыла лицо, разрыдавшись.

– За что? За что ты так со мной? – сквозь рыдания закричала она. – Ты никогда не видел меня! За что же ты меня отверг?!

Она уткнулась лицом в колени и принялась раскачиваться.

Два месяца назад ей исполнилось шестнадцать лет. С четырёх лет Тайгана знала, кто станет её мужем. Видела его портреты, видела, как Себастиан – красивый, темноволосый, с яркими зелёными глазами – растёт с каждым новым холстом, превращаясь из мальчика с нежным овалом лица в мужчину.

Принцесса с детства училась его любить. Усердно осваивала тонкости произношения слов на языке детей богини, изучала географию, политику, экономику, генеалогию знатных родов Элэйсдэйра. Даже эти странные платья и танцы казались южной красавице почти родными, и тут…

– Почему? Почему, чем я перед тобой виновата?

Может, Себастиану не понравилось, что у его невесты тёмные, как густой шоколад, волосы? Тайгана слышала, что в Элэйсдэйре предпочитают белокурых дев. А может лёгкий дефект речи – едва слышная картавость? Или, например… грудь? Вдруг она какая-то не такая, как нравится северному принцу?

Да, дочери султана все говорят, что она прекрасна. И зубы – жемчуг, и губы – розовые створки раковин, и глаза, словно у антилопы, и талия как раз такая, чтобы мужские ладони обхватили полностью, а груди – как половинки персика, не большие и не маленькие, но… а вдруг – лгут?

– Но даже если нет, даже если я не нравлюсь тебе, за что? Себастиан, ты же не знаешь меня! Может быть, тебе бы понравилось, как я пою? Или танцую… И… и я верная… и я любила бы тебя со всей преданностью…

Она посмотрела на портрет принца, всегда находившейся в её комнате. Себастиан улыбался. Как же она любила эту его милую