Зазеркальная Империя. (Трилогия) - Андрей Юрьевич Ерпылев

поднимет оружия против нас, если… подчеркиваю — если, мы, здесь сидящие, и наши сторонники решимся выступить против узурпатора. Я думаю… — В комнате поднялся ропот, и Бежецкий вынужден был повысить голос. — Я думаю, что мои однополчане, находящиеся здесь, это подтвердят.

С мест раздались крики «Да, да, конечно!», а экзальтированный поручик Лихонос даже зааплодировал.

— Более того! — Александр жестом руки призвал собравшихся к тишине. — Мне кажется, что большинство из собравшихся здесь офицеров гвардии может сказать то же и о своих товарищах…

Ответом ему снова были одобрительные выкрики.

— Но собравшиеся здесь офицеры представляют далеко не всю гвардию, князь! — снова взял слово граф Толстой. — К примеру, я не вижу здесь ни одного офицера из Флотского экипажа. Нет павловцев, литовцев, московцев, конногренадер… Не вижу ни одного гродненского гусара, да и гусар вообще…

— Врете, Никита Романович! — тут же откликнулся князь Багратион-Мухранский, поручик лейб-гусарского полка, откровенно скучающий где-то в задних рядах: сегодня, в отличие от привычных сборищ, вина не подавали. — Тут мы, лейб-гусары!

— Прошу прощения, Петр Сергеевич, — извинился Толстой. — Я вас не заметил.

— Охотно извиняем, — тенорком пропел штаб-ротмистр фон Граббе, тоже носивший красный мундир. — Всем известно, что вы, граф, слабы…

Никита Романович побагровел:

— Что вы имеете в виду, барон?..

— Зрением-с! — нахально заявил гусар. — Всего лишь зрением!

— Прекратите, господа! — вынужден был вмешаться Ладыженский. — Только ссор и поединков нам с вами недоставало!

— Нет, пусть он скажет прилюдно, что именно имел в виду! — продолжал кипятиться граф, натерпевшийся уже предостаточно от задиристых гусар. — Я, знаете ли, не привык терпеть от какого-то колбасника…

— Это кто здесь колбасник? — вскипел в свою очередь фон Граббе, действительно имевший немецкие корни, причем весьма сомнительного происхождения, не исключено, берущие свое начало и от упомянутой Толстым профессии, не слишком уважаемой в дворянской среде.

Забияк удалось утихомирить лишь общими усилиями, и то только когда Бежецкий с Ладыженским дали обоим забиякам слово дворянина, что выступят секундантами на поединке лейб-гусара с измайловцем, буде кто-нибудь из четверых останется в живых после «дела» и не потеряет к оной кровавой забаве интереса.

— Итак, определим цели… Александр Павлович, прошу вас.

Александр пошел «к доске», смущаясь немного, будто и впрямь вернулся в школьные времена, но на полпути его остановил недоуменный бас Новосильцева:

— Позвольте, господа, какие еще цели? Разве мы не идем прямо на Зимний?.. Все вместе, марш-марш!..

— Вы, Михаил Сергеевич, не забыли, что мы в двадцать первом веке живем? — язвительно спросил великолепного кавалергарда капитан Крестовский, один из составителей плана вооруженного выступления. — Не годятся сейчас методы века осьмнадцатого… Смелее, Александр Павлович!..

Обсуждение предстоящего и конкретной роли каждого из заговорщиков затянулось почти до двенадцати ночи.

В конце концов в горячих спорах, чуть ли не переходящих в потасовку (хотя горячительного сегодня так и не выставили), был определен состав ударных отрядов, которым предстояло занять ключевые точки города, розданы карты, сообщены позывные для связи…

— Так когда же конкретно выступаем? — в конце концов задал вопрос, волнующий всех без исключения, чей-то молодой, ломающийся басок.

Александр, стоящий с указкой у большого плана Санкт-Петербурга, прикрепленного к стене, улыбнулся.

— Вчера было рано, — по-ленински прищурившись, заявил он соратникам. Можно было бы и скартавить слегка, но, увы, никто из присутствующих все равно смысла шутки не уловил бы: анекдоты про Ильича остались по ту сторону незримой грани, разделявшей миры. — А завтра будет поздно… Нам кажется, — он обвел рукой «президиум», — что выступать нужно завтра… Вернее, уже сегодня ночью. Есть другие мнения?

Ответом ему был дружный возглас восторга, в котором отдельные возражения и трезвые резоны утонули без остатка…

* * *

Ночной город всосал немногочисленные крытые грузовики, заполненные вооруженными до зубов офицерами, уже не заговорщиками, а инсургентами, и легковушки, в которых разъезжались по своим частям вызвавшиеся поднять свои взводы, роты и батальоны. Время «Ч» было назначено на три часа ночи, разгар часа Быка, когда так сильны чары сна и ожидаемое сопротивление охраны объектов, подлежащих захвату, будет самым слабым. На внезапность выступления делали особенную ставку, и, по зрелом размышлении, все должно было сработать.

Александр с Ладыженским ехали в одном автомобиле, пятитонном армейском «мерседесе» путиловской сборки, направлявшемся к Санкт-Петербургскому и Новому арсеналам, второму из которых, по плану, предстояло стать штабом восстания. К тому же хранящиеся на складах Арсенала артиллерийские орудия крупного калибра при надлежащей их установке, за которую отвечал князь Георгий Васильевич Вяземский, капитан лейб-гвардии второй артиллерийской бригады, могли легко взять под обстрел и Зимний и Таврический дворцы, Петропавловскую крепость, в военном отношении ничтожную, но важную психологически, а также мосты через Неву, связывающие разные части города.

— Мы одним ударом, князь, берем под контроль почти всю Выборгскую сторону, — горячо втолковывал Вяземский Бежецкому, водя фонариком по плану города, лежащему на коленях. — Глядите сами: Арсенал сам по себе крупный стратегический узел, затем Патронный и Механический заводы… На Механическом сейчас, кстати, завершен ремонт двенадцати танков для Второй Финляндской танковой дивизии. Что нам мешает их захватить? Опять же Финляндский вокзал…

«Вокзал, почта, телеграф… — невольно вспомнилось Александру. — Дежа вю какое-то!..»

— А зачем нам вокзал? — спросил он у «стратега» вслух. — Эвакуироваться?

— Вот еще! — фыркнул упитанный и слегка смахивающий на хомяка Георгий Васильевич. — Типун вам на язык, Александр Павлович. На воинских путях товарной станции Финляндского всегда стоят один или несколько составов с военными грузами. В том числе и с оружием, боеприпасами и снаряжением. Пакгаузы вокзальные этим добром вообще забиты доверху… Информация верная, не сомневайтесь!

— Фу, князь, — подначил Бежецкий увлекшегося капитана. — Опускаться до банального мародерства…

— Не мародерство, — отрезал Вяземский, сурово сдвинув редкие кустики белесых бровей. — А реквизиция по праву военного времени! Не для себя же, для общего дела!

Александр шутливо воздел вверх руки, сдаваясь.

— Вот здесь Михаиловское артиллерийское училище, которое отправился поднимать Вадим Мещерский… — продолжил ползать по карте князь.

— Парнишек-то зачем тревожить?

— Молодежь всегда была главной движущей силой любой революции! — последовал категоричный ответ, и протестовать против такого утверждения Александр не решился и постарался свернуть со скользкой темы: слово «революция», особенно в применении к предстоящему восстанию, ему очень не нравилось.

— А Московский полк нам в тыл не ударит, случаем? — Палец полковника уперся в казармы полка, расположенные на пересечении Сампсониевского проспекта и Литовской улицы. — У нас на собрании ведь никого из московцев не было…

— Не стоит волноваться, — легкомысленно махнул рукой князь. — Их командир великий князь Николай Петрович, добрейший человек, терпеть не может Челкина— и конечно же станет держать нейтралитет до конца. До развязки, — поправился он. — Меня лично больше волнуют гродненские гусары.

Да,