Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

что я очень огорчился — чего-то подобного я ожидал, но попробовать вскочить на партийный поезд я был просто обязан. Но и останавливаться на достигнутом мне тоже было нельзя. Все-таки, поддержка партии дорогого стоит. Помните, у Маяковского — «Партия — рука миллионопалая, сжатая в один разящий кулак», или что-то вроде этого. Чтобы не терять напрасно времени, я зашел в книжный магазин, выходящий витринами прямо на Сердце Города, взял в отделе «Политика» брошюру «Партии и политические движения России» и открыл последнюю страницу.

Так, яблочники и аграрии нам не нужны, это у нас в Городе непроходные партии, а партии власти из «домика России» я даром сам не нужен, они считают, что у них все схвачено, там такой хороший дядя на выборы идет, директор чего-то там, я не помню, но явно рассчитывает на голоса трудового коллектива. Партия экологов? Партия женщин? Тьфу, что-то меня совсем не туда завернуло.

Где сидели Левобережные коммунисты после того, как их погнал из Дома Советов Ельцин я прекрасно знал –место было удобное в транспортном отношении… Но, буквально перед тем, как войти в помещение районного комитета я замер, пораженный внезапно пришедшей в голову мыслью. Со мной сейчас договариваться никто не будет, я для всех никто и звать меня никак. Никто, даже самое завалящее движение, с поддержкой электората ноль целых хрен десятых, ради меня, такого красивого, своего кандидата с выборов снимать не будет, за такие дела партийные функционеры сами вылетят со своих мягких кресел без выходного пособия, а значит, мне необходимо барахтаться самому, и лишь если я выиграю эти выборы, то ко мне, возможно, присмотрятся. Я круто развернулся на каблуках и двинулся через дорогу — захотелось тупо нажраться водки, а в трехстах метрах находился Левобережный РУВД, в стенах которого мучился и страдал трезвостью мой приятель Виктор Брагин и примкнувший к нему космополит Давид Левин.

Левобережье. Мантная.

— Ну ты, Паша, дал дрозда! — помотал головой Брагин: — Ты вообще, как сподобился к такой мысли прийти –в политику податься?

— Ты что-то против имеешь? — мрачно поинтересовался я. Обычно, от холодной и качественной водки настроение у меня повышалось, я становился компанейским и веселым парнем, тянущимся к людям и открытым для общения, но не сегодня. Во- первых я сам забыл, что отправил парней следить за машинами скупщиков и наблюдать за ними до упора, так что сидел я два часа в одиночестве, обдумывая план своего штурма Городского политического Олимпа. А когда наконец появились голодные и уставшие опера, и вцепились волчьими клыками в горячую мясную пищу, периодически распивая «беленькую» для успокоения расшатанных нервов, тут и обрушил я на приятелей всю мощь моей политической программы.

— Да нет, ничего такого я не подумал. — сдал назад Виктор: — Просто где ты, а где эти самые депутаты?

— Ну, Ирина Кросовская же, смогла, а я чем хуже? — мрачная решимость накрывала меня вместе с каждой новой стопкой.

— Господа офицеры, давайте, не чокаясь за Ирину, пусть земелька ей будет пухом. — поджал губы Брагин.

— Ну ты сам себе ответил. — продолжил он, когда мы выпили за ушедшую от нас Ирину: — Ирина умерла, а могла бы жить…

— Витя, ты забыл, откуда нас недавно вытащила другая Ирина? — усмехнулся я: — Какая разница — депутат, не депутат? Если тебе на роду написано, то ты от судьбы не отвертишься.

— Правильно. — мотнул головой Давид: — Вот я вчера выезжал на труп — мужик вышел вечером ведро с мусором вынести, жена погнала, сказала, что нехорошо очисткам до утра на кухни быть. Двое подошли, попросили закурить, ну и забили мужика насмерть. Их через час автопатруль задержал, при проверке увидели, что казанки в кровь сбиты, так они еще одного успели за это время запинать, но тот только сломанными ребрами отделался. Ирина ваша хоть за деньги большие умерла, а не за картофельные очистки.

— Ты что-то знаешь? — вскинулся я.

— Ты что, ничего не слышал? — удивился Давид.

— Понимаешь, я эти дни старался от нее истории с Ирой подальше держаться, были причины. Даже на похороны не пошел, не хотел к себе внимания привлекать.

— Ну сегодня это пьяный разговор будет, потом поговорим. — Давид уставился на компанию явно «блатных», прислушивающихся к нашему разговору из-за соседнего столика, на что те буркнули что-то типа «здрасьте», и дружно отвернулись.

— Так что пацаны, мне за два месяца надо никуда не вляпаться, каждый день, как у барона Мюнхгаузена, совершать с десяти до двенадцати подвиг, ну еще и с электоратом встречаться, рассказывать, какой я хороший, и как всем будет плохо, если меня не выберут в депутаты. И поэтому, мне нужна от вас помощь и полнейшее содействие, и вы знаете, если дело выгорит, то за мной не заржавеет.

— Да мы что, Николаич, что скажешь, то и сделаем. — стукнул пустым стаканом по столу Брагин: — Ты же знаешь…

— Знаю. Вот сегодня, к примеру…- я испытывающе посмотрел на товарищей: — Все сделали?

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Работа вчера была проведена сложная и вроде бы парни с ней справились. Когда платишь людям нормальные живые деньги, а они понимают, что при любом небрежении к порученному делу деньги никто платить не будет, подгонять и агитировать никого не требуется.

На всех точках, взятых под наблюдения, к концу дня появлялся похожий по описанию человек, и хотя он был одет нарочито скромно и неброско, практически сливаясь с толпой, но одну деталь отметили все наблюдатели — небольшая желтая вставка на подошвах новеньких кроссовок. Каждый раз он был у машины всего несколько секунд, чего, впрочем, было достаточно, чтобы взять у скупщиков полученный за день навар. Отметки, во сколько подходили к машинам и какие покупатели, помогли определить, что этот тип в черных кроссовках последовательно объехал все точки сбыта и определить самую последнюю машину, которую он «инкассировал». Передвигался курьер на стареньком с виду, но шустром, салатового цвета «москвиче», вид которого у гаишников на дороге вызывает лишь болезненную отрыжку. Следующим вечером мы посадили наблюдателя с рацией напротив этой точки, и две машины, чтобы встать на след курьера и попытаться проследить его дальнейший маршрут, или хотя бы часть маршрута. И нам снова повезло — наблюдатель нормально маякнул про зеленый «москвич», служебная отдельская «шестерка» неприметной бежевой окраски