Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

ничего не взял - итак оружия хватит. А вот мазюка пригодится, комарья и мошки тут было куда как больше, чем наверху, сказывалась близость воды и упавшая к вечеру температура воздуха. Ходить по подобному лабиринту воды и густого ивняка - сущее наказание. В путь по топкому бережку группа пошла гуськом, толкая кусты плечом и неспешно выискивая подходящие места, заодно разглядывая идущие в том же направлении внушительные и свежие следы семейства лосей, что тут же заставило Крауфа взбодриться. Немец то и дело останавливался, обыскивая окрестности через панкратический прицел.

Это случилось почти сразу за третьей излучиной, в глубоком спокойном рукаве.

Дождь кончился, воздух - вечерний, живительный, чуть холодный и кристально прозрачный. Резко и отчетливо стали видны очертания вершин каньона Бургуль. Склоны внизу еще зеленели, а русла пересохших было ручьев, протянувшиеся по пойме справа, точно белые кости мамонта, вновь наполнились водой. Она журчала по всей долинке, принося с собой радость путешественникам и порождая вполне простительные преувеличения изредка залетающих в эти края фотохудожников. В правильное место пришли, это хорошее расслабление перед завтрашней тряской в преодолении оставшихся до цели километров. Друзья уже знали конечную точку этого радиального маршрута.

Сержант крикнул шедшему впереди другу, что бы тот тормозил, - у почти незаметного с воды распадка имелось явно уловистое место. Игорь его понял, подошел к берегу, одновременно вытаскивая из-за спины сложенный спиннинг.

И тут все они почти одновременно увидели избу. Это была древняя бревенчатая хижина, покрытая древесной корой. Сбоку к ней была прилеплена кривая сараюшка, а со стороны восхода - пристройка чуть более приличная, из толстых ошкуренных стволиков. Судя по всему, хозяином задумывалось что-то типа веранды. Лет пятьдесят было этой постройке, никак не меньше. Замаскирована в кустах и зарослях достаточно хорошо, случайный сплавщик ее и не заметит.

Позже Сергей Майер, рассказывая об этом случае, вспоминал:

"По большому счету, это была неслучайная встреча. Точка для остановки тут самая удобная. Бережок, изба эта. Как бы мы мимо прошли? В общем, смотрим мы с Игорем на эту "веранду", и вдруг видим - ё-мое, да там человек сидит! Метров пятьдесят до него было, не больше. Увидел он нас, медленно повернулся и спокойно полез к себе в избу. Слышу характерный "бряк" - железо стучит! Я тут же карабин поднял с пенька, так, на всякий случай, кто его знает. Смотрю, наш немец тоже не спит, ствол гладит.

А тот вылазит из темноты с чайником в руках. Среднего роста, худющий, щеки втянуты до зубов, сам черный, то ли от загара, то ли от дыма. Как печная труба в линялом камуфляже. Да… Очень уж странный был хлопец. Но это лучше, чем встретить ненормального отшельника, злого на всех и вся. Или зануду с рюкзаком, их я никогда не понимал, это те, кто тупо прет вдаль, лишь бы подальше забраться, мол, там и виды круче, и вода целебней. А цели-то и нет. В общем, старая песня: "Славны бубны за горами!". Но это потом все выяснилось, а в тот момент иностранцы напряглись как-то. Я сам насторожился. Да чего там, и Игорь Лапин напугался".

Тут Сержант врал. Игорь ничуть не испугался, сразу почувствовав д р у г у ю ауру.

Он же произнес первое положенное в таких случаях слово:

- Бог в помощь.

- И вам удачи в пути, - тихим спокойным голосом произнес странный человек, - счастлив с вами познакомиться, господа, меня зовут Олег. Боюсь, вам сюда тоже дорога была непроста.

После чего, как-то странно передвигая ноги, он направился под навес, к кострищу.

- У меня чай есть, прошу…

Друзья представились, переглянулись. Лапин кивнул Сергею на белёсый стол. Судя по крошечному свертку, чая у жителя почти не было. Потом показал немцу и Софи, что бы те пока оставались на месте.

Еще не осознав полностью смену реальностей, тот незримый переход ими фронтира между благополучным куполом цивилизации, пусть это будут лишь "Шерпы" с рациями, и жестким миром дикой природы, Игорь с Сергеем молча смотрели, как Олег пытается колоть дрова. Как падает полено, как валивается из сухой руки топор, а потом как и сам человек начинает медленно падать на бок, пытаясь ухватиться ослабевшей кистью за стойку из неошкуренной лиственницы. Первым все понял Майер, миропонимание профессионального медика позволило ему выделить главное.

- Закрути меня леший… Игорь, да он же тут от голода помирает! - Сержант ловил пульс, приподняв голову аборигена. - Ну да, типичный голодный обморок… Юрген, давай сюда рюкзак, и костер пали в темпе. Костер, говорю тебе, огонь, пламя! И сумку! Софи, сумку мою с берега принесите!

Через пять минут Игорь вскрывал консервы, грел их на сковороде и резал хлеб, наблюдая за тем, как Сержант, вместе с Юргеном перетащив Олега и усадив его спиной к стене хижины, колет ему содержимое ампул из оперативной аптечки. Тот почувствовал, как на лбу выступил пот, пошевелил губами и поднял руку, что бы вытереть, но не удержал. Что-то опять кольнуло - теперь в левое предплечье. Резко повернув голову вбок, он увидел шприц с глюкозой, воткнутый в руку. Тогда он попытался сказать связно, но опять не смог.

- В избе… Сюда его принесите.

Не отрываясь от дела, Майер коротко мотанул светлой прядью, глянул на стоящую в оцепенении канадку. Софи осторожно зашла в темную избу и сразу увидела в сумраке затхлого пространства лежащую на куче веток собаку. Подошел Игорь.

- О, мой бог, - изумленно прошептала она, опускаясь на колени.

Помесь лайки и овчарки. Еще более худой, чем его хозяин, пес тяжело дышал, высунув почти сухой язык. Без всякого труда подняв здоровенного когда-то пса на руки, она легко понесла его к выходу. Тот грустно смотрел на женщину, молчал, но честно попытался лизнуть ей руку. И чуть дергал левой лапой. Софи не выдержала и молча заплакала.

- Еще один пациент. Может, не такой гордый? - уже более бодрым тоном констатировал Сержант. Майер уже вошел в роль, собрался. Работал, одни словом.

Лапин озабочено поднял глаза на друга:

- Охренеть… Этот зверюга сейчас и тушенку-то, пожалуй, есть не сможет, - вполне резонно предположил он.

- Пожалуй… Давай что-то другое.

- Угум. Сгущенку разведу. Чуть теплую, само то будет.

Хотя в небе уже появились просветы, стало темней, наступил предосенний заполярный вечер. Постепенно гасли кроваво-бордовые верхушки горных склонов. Как это часто бывает в предгорьях, потянуло душистым ветерком, еще теплым от солнца, а листва вокруг протяжно зашептала какие-то сплетни. А потом налетел "чинук" - ночной