"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

объяснить их не получалось. Несмотря на разочарование, вела она себя так, как будто знакомство с Мартином — единственная цель, ради которой стоило приходить на Тарвуд. Правда, проявляла при этом такой напор и энтузиазм, что кого-нибудь не настолько демонического, могла и напугать.

Нет, это точно не дайны. И чему бы там Хольгер ее не учил, мисс дю Порслейн демонстрировала привычку нравиться и приказывать, а не нравиться и убеждать.

Пока Заноза кратко пересказывал события прошлой ночи, рыжая вампирша вставляла комментарии, апеллируя к Мартину, стараясь выглядеть жертвой обстоятельств. Жертвенность ей не давалась, зато возмущение, недоумение и обида были искренними.

Достаточно, чтобы посочувствовать. Виолет дю Порслейн вырвали из всего, что было ей привычно и мило, бросили совсем в другую жизнь, ее существование сразу оказалось под угрозой, а сама она вынуждена прятаться от смертельной опасности, искать защиты у того, кто опасен не меньше, если не больше.

Заноза ей сочувствовал. Мартин — нет.

А потом Берана принесла заказ: целый поднос, заставленный бутылочками с кровью. Мартин взял себе парочку, и мисс дю Порслейн вдруг снова очень им заинтересовалась. Почти так же, как когда еще только готовилась к встрече.

Кто поймет этих женщин?

Столик Мартин выбрал правильный, хоть и не из тех, что были в центре зала, в акустической дыре. Этот стоял под лестницей на второй этаж. В густой тени у стены. На стене висел светильник, но свет не горел, и свеча на столе тоже была погашена. Темнота и уединенность — то, что нужно, чтобы поесть, не беспокоясь об окружающих. Хотя, Заноза все равно предпочел бы не пить кровь прилюдно. Независимо от того, обращают на него внимание или нет.

Он и не пил.

Мисс дю Порслейн перелила содержимое своей бутылочки в бокал. Недоверчиво понюхала. Пригубила. Ее губы скривились в капризной, но милой улыбке:

— Кровь, конечно, свежая... — пауза весьма красноречиво намекала на то, что холодная кровь любой свежести уступает живой и горячей, — Мартин, здесь так многолюдно! Я знаю, что все эти люди принадлежат вам, но вижу, что вы тоже пьете из посуды. Это их кровь? — взгляд в переполненный по вечернему времени зал. — Ваших подданных?

— В том числе, — отозвался Мартин. Занозе показалось, будто зрачки его превратились в узкие, горизонтальные щели.

Или не показалось?

В эмоциях мисс дю Порслейн смешались любопытство и страх.

— Мартин, разве вы никогда не пьете живую кровь? 

— Под настроение.

— И убиваете?

— Под настроение, — повторил Мартин. — И не здесь. Все люди Тарвуда нужны мне живыми.

— Да, конечно, я понимаю. Вам нужны души, — мисс дю Порслейн глубокомысленно кивнула. — Может быть, когда мы узнаем друг друга поближе, вы поймете, что мне можно доверять, что я умею контролировать себя и пить понемногу. Вы пьете живую кровь, поэтому знаете, как невыносимо тяжело лишиться такой возможности.

— Нет, — сказал Мартин. — Я не знаю. Меня такой возможности не лишит никто.

Заноза мысленно ему поаплодировал. А потом спросил у мисс дю Порслейн разрешения закурить, и под этим предлогом чуть отодвинулся от стола, чтобы лучше видеть обоих.

Лезть в разговор не хотелось, хотелось посмотреть, понять, что делает Мартин. Что делает мисс дю Порслейн и так понятно — ищет покровителя, вместо Хольгера. Скорее всего, ищет инстинктивно. Выбрала самого сильного и надеется на его защиту.

Страшно ей. Жалко ее. Но хоть и жалко, а все равно нужно, чтобы она боялась.

Кажется, именно это Мартин и делает. Пугает. У него неплохо получается.

Полумрак и тени были подходящими декорациями. Вспыхивающие желтым глаза, проблески клыков, длинные когти — все это казалось миражами, обманом зрения, игрой света. И все это казалось реальным. Заноза такого Мартина не знал, никогда не видел, чтобы тот демонстрировал свою не-человечность. Зато знал — Мартин говорил — что Лэа очень не нравится, когда он хоть как-то дает понять, что человеческого в нем только тело. Сейчас Заноза и за тело уже не поручился бы. Все могло быть настоящим: и зрачки, и клыки, и когти. И хватило бы совсем немного фантазии, чтобы увидеть, как тени на стене за спиной Мартина складываются в черные, гладкие крылья.

— Сеньор Мартин сегодня очень страшный, — шепнула подошедшая сзади Берана. Наклонилась, обняв за плечи. — Совсем не похож на себя.

Если б Заноза загодя не учуял ее запаха, вздрогнул бы, наверное.

— Сеньор Мартин всегда такой, — сказал он, — просто обычно скрывает.

— А она красавица. Где ты ее взял? Это же ты ее притащил? Девочки говорят, вы вместе вышли из номера, и номер был твой.

— Мы там были втроем.

— Это даже еще хуже. Сеньор Мартин женат, между прочим!

Познания Бераны в некоторых областях порой оказывались обескураживающими. Причем, они могли быть и обескураживающе малы, и обескураживающе велики одновременно. В одной и той же теме. Как сейчас, например. Девственница в свои восемнадцать, она воображала, будто все знает о любви, и для демонстрации познаний выбирала самые неожиданные моменты.

— Мартин, — спросила мисс дю Порслейн этим своим, немного-слишком-требовательным тоном, — здесь есть клубника?

Мартин бросил взгляд на Берану. Та быстро выпрямилась и, отчеканив:

— Сейчас принесу, сеньор Мартин! — умчалась на кухню.

Только деревянные подошвы простучали по полу.

Когда Берана вернулась, мисс дю Порслейн уже рассказывала Мартину о себе. Считалось, что о Хольгере, но Хольгер в истории присутствовал лишь в качестве сюжетообразующего персонажа. Заноза почему-то думал, что мисс дю Порслейн получила афат против воли. Ошибся. Оказывается, сначала Хольгер захотел написать ее портрет. В процессе работы выяснилось, что у мисс дю Порслейн есть способности к живописи. Он стал учить ее, и только тогда, когда его очарование стало непреодолимым, предложил афат. Бессмертие. Вечную молодость и красоту.

Хитрая тварь. Тогда, четыреста лет назад, он не был таким наглым, как сейчас. Не был так уверен в своей безнаказанности. Хасан не ошибся: дайны Хольгера, исходя из того, что рассказывала мисс дю Порслейн, были дайнами убеждения, а не принуждения. Может быть, приказывать он научился позже? Так бывает. Мисс дю Порслейн могла получить дайны принуждения вместе с афатом — феи всем делают разные подарки — а Хольгер, наблюдая за ней, мог освоить их. И счесть