Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

— Вы меня абсолютно не поняли, господа. — нахмурился я: — Кто-то может подумать, что вы мне взятку предлагаете, а это не так. У меня на взятки аллергия, просто сыпь по всей коже выскакивает. Даже если вы хотите сделать взнос в Фонд ветеранов органов внутренних дел, мне это сосем не интересно. Меня интересует информация — кто и где торгует наркотическими средствами, подробная информация. Вот это будет мне чрезвычайно интересно. А если у меня будет много такой информации, которую я буду отрабатывать и раскрывать преступления, вероятно, мне будет совершенно некогда отвлекаться на другие занятия.

Мужчины вновь переглянулись — судя по их взглядам, они очень хотели, чтобы я взял деньгами. А еще у меня сложилось впечатление. Что наш разговор кто-то пишет, и, возможно, снимает на хорошую камеру. И тогда становится немного понятно, почему так резко взбесился «лысый». Как-то не принято в его кругу, чтобы где-то появилась фотокарточка, на которой он с ментом в форме, что-то весело обсуждают — репутация очень сильно может пострадать от таких фотографий.

— Мы подумаем. — кивнул «костюм».

— Конечно, подумайте. — согласился я: — Только не очень долго. С меня начальство каждый день результаты требует. И еще одно. Если вы надумаете выполнить свой гражданский долг и помочь нашему подразделению, хотелось бы чтобы наша работа еще и достойно освещалась в средствах массовой информации, ну там, телевиденье, радио, газеты, на худой конец. Вот теперь все.

Я улыбнулся, пожелал присутствующим доброго здоровья и двинулся к выходу.

— Эти далеко не уехали, за углом припарковались и стоят. — хмуро сообщил мне Небогатов, стоящий у выхода. Я вышел на крыльцо, огляделся, действительно, из-за угла соседнего дома виднелась темная туша джипа, да виднелась голова какого-то типа, видимо считающего, что он в домике, несмотря на то, что светлая, короткостриженая голова хорошо выделялась на фоне темно-серой стены.

— Пошли, прикрывай меня. — я выдернул пистолет и двинулся в сторону джипа.

— Паша, какого хера… да чтоб тебя! — Николай выругался, но вынужден был последовать за мной.

Не знаю, кого там высматривал стриженый, но меня он заметил в последний момент, когда до угла мне оставалось пробежать всего десяток шагов.

— Атас, менты! — парень неверяще уставился на меня, промешкался пару секунд, после чего скрылся из виду, за углом заревел двигатель джипа и «японец», заполошно сигналя, выскочил на перекресток и, проскочив на красный свет, помчался в сторону гостиницы «Интурист».

— Паша, ты что творишь? — меня догнал Николай, стыдливо прикрывающий пистолет локтем левой руки.

— А ты хотел, чтобы они нас догнали на светофоре и расстреляли? — оскалился я: — Я этого Шлагбаума настолько взбесил, что он точно нас не отпустил бы.

— Кого? — не понял Павел.

— Шлагбаума? — задумался я: — А нет, Бруса. Надо, кстати, в РОВД заехать, этого Бруса пробить по учетам. Ладно, поехали, дел еще много.

Брус оказался парнем резко отрицательным, дерзким и жестоким. Тяжкие -телесные повреждения была самой легкой статьёй уголовного кодекса, по которой ему предъявляли обвинения. Только до суда ни одно дело не дошло, по разным причинам дела прекращались или приостанавливались. И связи о молодого мужика были серьезные, и сопротивление милиционерам он оказывал, но в возбуждении дела отказала прокуратура и все пошло по накатанной схеме — протокол о неповиновении и штраф в двадцать рублей от народного суда. Так что, я даже не сомневаюсь, что, если бы не моя пешая атака, я мог бы не добраться до места службы. Видимо бандиты растерялись в первый момент, и действовали на голых инстинктах при крике «Атас!», а теперь, наверное, локти себе грызут от лютой злости, особенно сам Брус, давший слабину при своей пристяжи. А из этого следует, что в меня скоро будут стрелять, судя по оперативной информации, собранной, но недоказанной милицейским сообществом.

Я тяжело вздохнул и потянулся к телефону.

Город. Тихий центр. Квартира Громова на пересечении улиц Октябрьского переворота и Социалистического восстания.

Я стоял у окна и глядел на медленно падающие хлопья снега. За прошедшую неделю я очень устал, и от меня устали все близкие мне люди. Устали парни из моего отделения, не понимающие, какая муха меня укусила, устала Ирина, на которую я сбросил собак и хозяйство, сказав по телефону, что уезжаю в командировку на неделю, но, самое главное, что устали и пришли в последнюю степень бешенства люди из бригады Бруса, пытавшиеся меня выследить. Я же прилагал все усилия, чтобы постоянно растворяться, а потом выныривать в самых неожиданных местах. Возле здания РОВД я чувствовал себя в полнейшей безопасности — там в меня не стали бы стрелять даже последние отморозки, а дальше начинался цирк. Утром на службу я каждый раз прибывал новым маршрутом, иногда пешком, иногда на троллейбусе или метро, а пару раз меня подхватывал в дороге на служебной машине безотказный Николай Небогатов. Парням я сказал, что есть информация, что против нашего отдела готовиться какая-то грандиозная провокация, и нам крайне важно держаться вместе, быть при оружии и еще заставил всех влезть в бронежилеты. Из здания РОВД до своего отделения мы шли всей толпой, представляя слишком зубастую мишень. Потом парни ехали, выполняя свою работу, а я, как сыч сидел в отделении, не вынимая пистолет из поясной кобуры, прислушиваясь к шагам в коридоре и выглядывая в окошко из-за задернутых занавесок. А вечером, в опустившейся на город темноте, я просил знакомых парней из роты ППС, на автопатруле подъехать к нашему крыльцу, после чего мы, всей компанией рассаживались по машинам и ехали до станции метро, благо, что в окрестностях их было ровно четыре. То, что люди Бруса пытаются отследить меня сомнений никаких не было, вот только не хватало у них квалификации установить место, в котором я покидал один из автомобилей.

Самое смешное, что если бы кто-то из моего ближнего круга захотел бы меня сдать, он догадался бы о моём укрытии очень быстро — запах сжигаемых мной в садовом домике дров, которым пропиталась моя одежда был слишком ощутим.

А вчера вечером Николай довез меня до моей новой квартиры, после чего пару минут постоял у открытой двери, потрепавшись с сидящими в машине операми, после чего двинулся к единственному подъезду нового дома.

Парни пару минут постояли у обочины, того не осознавая, дав мне возможность подняться в квартиру. Свет в квартире я не включал,