Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

нарисовалось само. Бывает же такое! Вот и не верь, после этого, в разные чудеса и вселенский информаторий вместе с межпространственным разумом вместе. Короче - чай у меня почти закончился и я решил потихоньку сворачиваться. Но, тут, совершенно случайно, услышал часть разговора между персоналом рюмочной. Женщины обсуждали сегодняшний завоз в галантерейный магазин. Что конкретно туда завезли - было непонятно. Элементарно не расслышал, всё-таки шум в помещении был хорошим. Понял только одно, что одной из говоривших пришлось занимать двести рублей, для покупки чего-то там. Чутка подумав, решил съездить сначала домой. Если женщине пришлось занимать деньги, то моих карманных, тоже, может не хватить. Нужно пополнить запасец "на всякие непредвиденные расходы" и тёщу предупредить, о возможных гостях.

Заезжать во двор не стал. Оставил мотоцикл на улице, возле ворот. Чего его туда-сюда таскать? Мне же только в сарай на минутку забежать. Денежку взять и всё. Ага, разбежался - просто так мимо Витаса пройти не удалось. Этот зверюга меня не пропустил. Мордуленция хитрая. Пришлось потискать собакена и немного поиграть. Может его с собой, на стройку, взять? А что? Пусть там побегает. Лес рядом. С другой стороны - поле, аж до самой речки. Бегай целый день, пока лапы не устанут. Это я ещё про яблоневый сад молчу. Там вообще можно носиться сколько угодно, а заодно - вроде как, охранять. Надо будет с тёщей обсудить. Потом, когда вернусь. Вдруг ей Витас здесь нужен целый день?

Стараясь сильно не шуметь, взял из тайника две пачки червонцев. Не знаю сколько понадобится денег, поэтому взял с запасом. К тому же, может так оказаться, что ничего покупать не буду. Фиг его знает, что там продают? Может какую-то фигню несусветную. Зачем моей жене фигня? Я тогда лучше цветов куплю - целое ведро! Вот! А фигню пусть посудомойка покупает, если ей нравится. Что-то я разволновался, через слово ругаюсь. Не к добру это...

Галантерейных магазинов в Калуге несколько штук. Но - следуя логике, скорее всего, мне нужен тот, который находится недалеко от рюмочной. Ну, не могла же посудомойка надолго оставить своё рабочее место? Больше всего подходит магазин бывшего купца Домогацкого. В народе его так и называют "Домогацкий". Туда я и двинулся. Не скажу, что присутствует ажиотаж населения. Народ в магазине был, конечно. Собственно там всегда многолюдно, так что удивляться тут нечему. Пошёл бродить по залам, искать, что тут такого интересного продают и из-за чего некоторые женщины сходят с ума.

Самое сложное позади. Я разобрался какой именно товар ценится посудомойками. Это павлопосадские платки, шали и палантины. Из-за их высокой цены большой очереди не было. Но - женщины, они такие женщины! Нельзя купить, так хоть посмотреть и пощупать. А можно ещё примерить и посмотреться в зеркало, на глазах у других. И не один раз! Ведь выбор богатейший.

Честное слово, я поначалу растерялся. Какой платок выбрать жене? А когда узнал, что существуют ещё шали и палантины, то вообще немного приуныл. Ну - не разбираюсь я в этих женских аксессуарах! Мне легче на ощупь марку бетона определить, чем с этими тряпками расписными дело иметь. Лично себе, я бы ничего из предложенного не стал бы брать. Слишком цветастые и совсем не подходят для меня. А вот женщинам нравятся.

Стоял, смотрел, думал и, наконец-то, решился спросить совет. В качестве консультанта выбрал одну из продавщиц. Самую молоденькую и, не знаю почему, очень грустную. Если уж она не поможет, то я вообще разочаруюсь в советской торговле. А там, в процессе консультации, может и у неё настроение поднимется. Посмотрим.

Девушка не подвела. Выложила всю доступную информацию про эти красивые и, как оказалось, очень знаменитые павлопосадские платки. Блин! Не знал, что их делали ещё до революции. Кстати, разобрался с размерами и моделями. Выбор богатый и даже после подробной консультации я сомневался какой именно платок купить. В голове возникла и тут же пропала мысль - купить все имеющиеся образцы по одной штуке. Не потянул бы по деньгам. Всё-таки дороговато они стоят.

Остановился на самом большом - 1,5 х 1,5 метра. Да и рисунок был в тему. Жар-птицы и рябиновые гроздья, на тёмном фоне. Очень красиво и необычно. Думаю, что жена будет в восторге. Осталось только незаметно пронести подарок в дом, чтобы утром подарить. Буду думать...

Глава 10

Глава 10

(потусторонняя)

Ночью мне приснился дед. Недовольный до ужаса. Да и место встречи было подстать его настроению. Развалины Рейхстага в центре Берлина и всё это, на фоне закатного Солнца. При этом - ни одного человека вокруг, если не считать самого деда. Дым или туман над землёй и полная тишина. Сам, мой родственник стоял, на ступенях нацистского логова в военной форме и с автоматом ППШ на груди. Глаза только что молнии не метали, до того они были напитаны яростью. Наше переглядывание не продлилось долго. Дед не сдержался и заорал в полный голос:

— Кто тебе разрешил проводить богомерзкий обряд на святой земле русской? Совсем страх потерял, мальчишка! Или ты думал, что никто ничего не заметит, недоросль пустоголовая!

Вечер у меня вышел очень напряжный. Даже не знаю как мне удалось уснуть - весь был на нервах. Но - раз я здесь, значит всё-таки уснул. Только нервы они такие - даже во сне делают свою работу. Поэтому я и сорвался на этого старого кандибобера:

— То есть жрать яйца и пить водку на Пасху это не языческий обычай? Кидать монеты на гроб в могилу это просто так делают? Да?

— Замолчи! - закричал дед, - что ты понимаешь в вере? Ты негодяй и неслух! И не вздумай спорить со мной! Мелкий засранец...

И так продолжалось минут десять. Дед постоянно находил какие-то новые обидные обороты и сравнения. Наконец меня всё это достало и решил вспомнить, что я вообще-то прораб - хоть и бывший.

— А что ты понимаешь в строительстве? - ни на что не обращая внимания, я грубо оборвал наезд деда, - вся стройка это одна большая вера. Вера в свои силы. Вера в своих товарищей. Вера в то, что машины и механизмы не подведут в ответственный момент. И малая толика надежды, где-то в глубине души, на то что ритуал поможет, выручит...

— Да, какая это вера?! - чуть ли не на грани срыва голоса, возмутился пень старый, - о чём ты говоришь? Это баловство,