"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Сперва она не увидела ничего. Бескрайняя гладь воды оставалась все такой же бескрайней, а вдали вдоль горизонта собирались облака. Яромира протерла глаза и прищурилась, силясь разглядеть то, на что уставились викинги.

Спустя время ей все же это удалось.

Там шел корабль.

К этому моменту Харальд уже соскочил с борта на палубу и коротко что-то приказал. Часть гребцов оставила весла и принялась вздевать кожаную броню с металлическими пластинами. Другая часть взялась за щиты.

И лишь когда второй корабль приблизился на два полета стрелы, Яромира разглядела его паруса. И узнала их, потому что видела накануне на берегу.

С корабля с такими парусами и сошли люди, которые загнали ее в ловушку.

Которые хотели забрать ее себе, но Харальд отбил ее первым.

И едва ли они преследовали его, чтобы поблагодарить.

Кметь с косой III

На четвертый день пути, у самой границы ладожских земель, отряд князя остановился на ночлег в небольшом поселении. Оно было последним из тех, что находились под защитой Ярослава. Уже на утро им предстояло перейти реку и оказаться в чужом княжестве.

Князя в этих краях привечали нечасто, и люди расстарались. Натопили баню так жарко, что и после третьего пара из нее все выскакивали алые с головы до ног и сладко ныряли в по-осеннему холодную заводь. Староста велел вытащить наружу столы и накрыть там пир, и жители принесли, кто что мог, но непременно все самое лучшее.

Чеславе подобное было в диковинку. Она нечасто сопровождала князя в мирное время. Обычно он оставлял ее в тереме, вместе с княгиней, когда по весне или по осени объезжал свои земли. Когда же в ладожское княжество приходила война, то было уже не до пиров и не до чествований. Они нигде не останавливались и проносились мимо всех поселений, и лишь изредка брали что-то из рук высыпавших на дорогу людей, которые хотели проводить в дальний путь дружину.

Потому-то нынче Чеслава и поглядывала удивленно по сторонам, наблюдая, как женщины все несли да несли на ломившиеся от снеди столы новые горшки и миски. Князя здесь любили.

Банька после четырех пыльных дней пути заставила воительницу размякнуть и расслабиться. Коли постараться, то и вовсе можно было забыть обо всем, что произошло. Про пропавшую княжну, про вече да варягов, прочно обосновавшихся в Новом Граде.

Чеслава покосилась на князя: тот сидел во главе стола и толковал о чем-то с местным старостой. Дружинники негромко переговаривались, осторожно прикладывались к чаркам с хмельным медом: Ярослав посулил наказать, коли кто переберет, и проверять на себе никто не желал.

За столом сыскался бы только один понурый, хмурый кметь. Мрачный Вячко сидел поодаль ото всех, на самом-самом краю лавки. Почти не ел, а пил еще меньше. Чеслава приглядывала за ним краем глаза, но не подходила и не заговаривала.

Было такое горе, которое человек должен переживать сам.

— Отец! — тишину опустившегося на поселение теплого осеннего вечера разрезал звонкий голос Крутояра.

Мальчишка, запыхавшись, бежал наверх по крутому холму, следом за ним семенила местная ребятня. Княжич вместе с ними ловил рыбу в реке, но что-то или кто-то их всех встревожило и вспугнуло.

— Там всадники… — остановившись напротив столов, выпалил он и согнулся пополам, упираясь ладонями в бедра. — На том берегу… и дым валит.

Люди всполошились. Ярослав поднялся со скамьи и подошел к сыну, а следом за ним встала и вся дружина. Они были без оружия, без брони — нашто вздевать ее после бани. Теперь же Чеслава нервно поглядывала в сторону избы старосты, где они сложили свои мечи и щиты. Подозвав жестом Вячко, она указала себе за спину и что-то негромко шепнула на ухо. Кметь понятливо кивнул и ускользнул прочь, никем не замеченный: все глядели на княжича и толпившуюся вокруг него детвору.

— Какие всадники? — спросил Ярослав.

Чеслава глубоко втянула носом воздух. Почудилось ей, или и впрямь едко запахло дымом?

— У них на знаменах двузубцы, — скороговоркой выпалил Крутояр.

В ладожском тереме он подслушал немало чужих, не предназначенных для его ушей разговоров, чтобы знать, что двузубцы на своих знаменах вышивали варяги.

Вновь Рюрик.

— Куда они скачут? — Ярослав помрачнел на глазах.

— Туда, — Крутояр махнул рукой в противоположную от себя сторону. — Мы их сбоку увидали.

Изменившийся ветер донес теперь уже до всех горький запах дыма, и Чеслава поняла, что ей не почудилось. Князь привычным жестом сунулся к поясу за ножнами и досадливо выругался сквозь зубы. Он забыл, что был нынче не при оружии.

Вячко вовремя вырос за спиной у Чеславы. Он держал в руках с десяток воинских поясов и мечей старших гридней и принялся молча их раздавать. Приняв свои ножны, Ярослав мазнул по кметю внимательным взглядом, но ничего не сказал. Он шагнул вперед, и дружинники, кто был при оружии, последовали за ним. В спины им доносились взволнованные голоса жителей общины. Вторя взрослым, от испуга захныкала детвора.

— Ты куда пошел? — Чеслава оглянулась и увидела, что за ними под шумок увязался княжич. — Отец уши надерет.

— А ты ему не говори, — мальчишка сверкнул дерзкой улыбкой, и воительница покачала головой.

Они дошли до обрыва, внизу которого протекала река и росла небольшая дубовая рощица. С того места до чужих земель оставалось меньше одного полета стрелы: спуститься к берегу да перейти по шаткому мосту, и окажутся они в маленьком Велеградском княжестве. Все вокруг было как на ладони: они видели и густые леса, и убранные к зиме поля, и низины, и холмы, и даже болотце где-то вдалеке. А еще высоченный столп густого, сизого дыма. В вечерней тишине крики людей разносились далеко-далеко, на много полетов стрел, и потому те, кто стояли на холме, их хорошо слышали.

Одно с другим сопоставить было нетрудно. Огромный столп черного дыма, что взвивался в небесную высь; крики людей; всадники с двузубцами Рюрика; небольшое Велеградское княжество, неспособное выставить рать…

Кмети зашумели, переговариваясь. Чеслава и сама поймала себя на том, что почти вытащила из ножен меч.

Она покосилась на князя: с застывшим лицом тот стоял впереди всех на шаг и, уперев ладони в бока, глядел прямо перед собой. На черный густой дым. Горели избы и клети, горели овины с убранным зерном, горели люди…