Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

Я бежал по коридору, не оборачиваясь и не отвлекаясь на мелькающие справа и слева двери, даже на те, что были открыты — нет смысла на них отвлекаться, я же видел снаружи, что почти все окна забраны решетками, а, значит, забежав в такой объем в надежде выбраться наружу, я сам себя загоню в ловушку! Есть только два варианта выбраться теперь из этого зданий — или найти второй выход, который еще не факт, что есть, а если и есть, то не факт, что открыт, или забраться на этаж повыше, где нет решеток на окнах, возможно, даже вовсе на крышу — и… Фух, спрыгнуть вниз…

Лестница подвернулась раньше, чем запасной выход. В один прекрасный момент вместо двери по левую руку мелькнул лестничный пролет, и я чуть не проскочил его — только в последний момент успел выбросить в сторону руку и ухватиться за перила, тормозя собственную инерцию. Коротко обернулся на технобиота, заполнившего собой весь коридор и неумолимо, очень быстро ползущего в мою сторону, как органический поезд метро по тоннелю, снова поборол в себе желание угостить его гранатой, и побежал вверх по лестнице.

Белые бетонные ступени вкрадчиво шуршали под подошвами, стальные перила поскрипывали, когда я хватался за них на поворотах, чтобы не снижать скорость…

А через несколько секунд, даже раньше, чем я успел ступить на второй этаж, все загрохотало, заскрежетало, завизжало!

Технобиот ворвался на лестницу следом за мной, разрывая сталь перил, как мокрую бумагу, откалывая своими когтями-инструментами целые глыбы бетона, и сразу же попытался атаковать в щель между лестничными пролетами, чтобы достать меня по ногам! Я едва успел прыгнуть вперед рыбкой, вытягивая руки, чтобы смягчить падение, и то один из визжащих боров зацепил шнурок и моментально намотал его на себя, оборвав, как тонкую нитку!

Ногу резко дернуло, но я все же смог уйти от биота неловким кувырком, вскочил и быстро осмотрелся. Какой-то небольшой холл, посередине два шкафа и стол, два крыла, идущих вправо и влево, окно без решеток…

Окно без решеток!

Технобиот скрежетал уже на втором пролете лестницы, откровенно догоняя меня, но я все равно выгадал долю секунды на то, чтобы, подбежав к окну, сперва выглянуть из него и не прыгать в неизвестность.

Оказалось, что бегая по лестницам я вернулся практически на то же самое место, с которого забежал внутрь здания — отсюда я видел и угол, из-за которого наблюдал за логовом биота, и даже часть самого логова.

Вот только ничего, что могло бы смягчить мое падение с высоты второго этажа, под окном не было. Пара трупов на асфальте не в счет — они мне не помогут.

Но думать дальше просто некогда — за спиной уже трещит разрываемый в щепки стол, а в спину летят визжащие боры и сверла!

Все, что я успел перед тем, как бросить тело в окно — это развернуть автомат прикладом вперед, чтобы стекло начало осыпаться хотя бы на мгновение раньше, чем я попаду под этот дождь из осколков. Вжав голову в плечи, надеясь уберечь тем самым сонные артерии, я перевалился через подоконник, и полетел вниз, прямо на асфальт!

Я даже почти приземлился на ноги.

Но на самом деле я рухнул, как мешок картошки, из-за того, что в воздухе меня развернуло немного боком, и я приземлился не ровно на стопы, а под углом. Так и рухнул на левый бок, неловко превратив падение в перекат, и чуть не придушив себя собственным же оружейным ремнем, перекрутившимся в падении.

Через секунду пришла боль.

Первыми взвыли отбитые пятки, следом — колени. Вспыхнули двумя крошечными объемными взрывами легкие, из которых падение выбила последние остатки воздуха, а из глаз посыпались натуральные искры. Растянувшись на асфальте, я несколько секунд просто лежал, глядя в небо и раздумывая о том, как же меня угораздило оказаться в такой ситуации. Это была единственная мысль, которая на тот момент пришла в голову, и единственный способ отвлечься от нытья.

А потом я поднял автомат, упер его прикладом в асфальт, потому что в грудь было больно, и принялся поливать пулями окно, из которого только что выпал.

Потому что в него, точно как минуту назад, — в дверь, — уже ломился технобиот.

Да, пули его не берут. Да, я бессмысленно расходую БК. Но и ничего не делать в ситуации, когда на меня через секунду обрушится тварь, я не могу.

И ничего, кроме как стрелять, не могу сделать тоже.

Посыпались последние осколки стекла, которые не упали вместе со мной, от одного из них, летящего прямо в голову, я вяло увернулся. Машинально увернулся, даже не думая об этом. Но увернулся же! Так что хватит ныть и жалеть себя, еще далеко не все потеряно!

Я перекатился на живот и попытался подняться, но мокрые от текущей из тысяч мелких порезов крови руки разъезжались. Тогда я перехватил в обе руки опустевший автомат, положил его плашмя на асфальт и отжался от него. Подставил под себя колено, оперся на автомат, как на костыль, тем более, что никак иначе его, опустошенный, использовать было нельзя, и поднялся на ноги.

Шатает. В голове шум и в глазах двоится, но я все же стою. И даже идти могу — боль в стопах хоть и вспыхивает на каждом шагу, но не сильная. Может, я даже умудрился ничего не сломать, только отбить. Мне бы сейчас шприц «Искры», я бы как сайгак побежал!

Но «Искры» нет. Вообще ничего нет. Только два последних магазина в разгрузке и одна граната.

Но за поворотом, буквально в пятидесяти метрах от меня, уже виднеется край бронированной морды одного из джипов! А там на нем пулемет — не знаю какой, но по виду что-то крупнокалиберное, может, хоть с ним у меня что-то получится!

Мысль о том, что, если бы все было так просто, то получилось бы и у защитников СС-14, я проигнорировал. Все равно мне больше ничего не оставалось, кроме как попробовать.

Поэтому, даже не тратя время на перезарядку все равно бесполезного в данной ситуации автомата, я похромал к джипу, используя оружие как трость. Даже не оборачиваясь, поскольку знал, что один хрен ничего хорошего за спиной не увижу. Только время потеряю, а, может статься, еще и споткнусь, и тогда вряд ли уже поднимусь снова.

Подошвы чавкали по асфальту, оставляя кровавые следы, ПБС приходилось держать через оторвавшийся от рукава и свободно висящий кусок ткани — и чтобы не обжечься, и чтобы не скользил в мокрой от крови руке. Но о том, что со мной будет, когда, а вернее, если я смогу победить биота, я запрещал себе думать. Вот закончу с тварью — и буду решать вторую проблему, проблему многочисленных кровотечений и прочих ран. А пока что торчащий из-за поворота нахмуренный стеклянный глаз джипа — вот моя цель.

И я даже почти успел добраться до нее, когда за спиной сначала загрохотали какие-то камни, а потом влажно шлепнулось что-то огромное. И я даже знал, что именно.

Оборачиваться я не стал. Кидать за спину гранату — тоже. Я вообще не стал тратить время на неважные вещи. Вместо этого я наклонил автомат, прислонил его к решетке радиатора, превратив в импровизированную ступеньку, наступил на нее и неловко забрался на капот джипа, перевалившись через бок. Снова поднялся на ноги и преодолел второе препятствие — покрытое паутиной трещин лобовое стекло, за которым совершенно ничего не было видно.

Грохот за спиной приближался, но я о нем не думал. Я упорно лез на крышу джипа, оставляя за собой широкий кровавый след и надеясь, что доберусь до пулемета раньше, чем биот доберется до меня.

Кстати, о пулемете…

Цепляясь за ноги пулеметного станка, приваренные прямо к крыше джипа, я подтянулся, подтянул ноги, повернулся на спине и аккуратно опустил их в люк стрелка. Попал на что-то мягкое, потерял равновесие, чуть не упал, но смотреть вниз не стал — какая разница, на что я там встал? Время, которое я мог бы потратить на это, можно потратить намного более полезным образом — например, убедиться, что в пулемете есть патроны.

Патроны в пулемете были. Заправленная справа лента с огромными, в палец длиной, пузатыми патронами, тянулась из большого короба, приваренного к крыше рядом со станком. С другой стороны ствольной коробки лента выходила уже пустыми звеньями, и их было много. Они спадали по крыше и пропадали за ее изгибом, где-то внизу. Из пулемета много стреляли. И сколько осталось патронов в коробе — неизвестно.

Но проверять уже некогда —