"Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 - Игорь Сергеевич Макичев

дорого. И никто не знает, что у русских творится на внутренних маршрутах. До сих пор непонятно, как они заказывают билеты, как оплачивают. Мне посоветовали сразу снимать все деньги в кэш. Половину оставлять в долларах, остальное менять на российские и имперские рубли.

Сосед попался общительный. Английский у него не слишком хорош, но понять можно. Такер повернулся к собеседнику.

— Вы сами из старой России?

— Бог миловал! Вырос и жил в Днепре. В Штаты уехал перед войной. Очень удачно оформил беженца.

— Днепр это… — Такер прищурился, изображая работу мысли.

— Украина, — человек гордо расправил плечи насколько позволяло кресло. — Мы два года воевали с Москвой, защищали свободный мир.

— Вы были на фронте?

— Нет конечно, — человек презрительно фыркнул. — Удачно съездил по делам фирмы, да так и остался в Америке. Вам американцам сложно понять, как трудно закрепиться в вашей стране. Повезло с агрессией, попал под волну, даже пособие получал. Мелочь конечно, но лучше, чем работать с утра до вечера за те же деньги. Нет, я Украине помогал, был волонтером, участвовал в митингах, сборе денег на помощь армии, помогал русским выбрать свободу и бороться против Тирана.

— А сейчас вы едете в Россию. Но ведь Россия не Украина. Зачем? — Карлсон задавал вопросы как профессиональный журналист.

Последний вопрос сам сорвался с языка. Такер реально не понимал мотивы этого человека. Чувствовалась во всем этом какая-то тайна, нечто потустороннее, инфернальное.

— Странный вопрос. Так Украины же нет. Русские ее захватили. Мне отказали в пособии, этот негр в костюме так и сказал: вам в нашей стране ничего не положено. Вы не беженец.

— И вы согласились?

— А что было делать? В Америке сложно. В Канаде так просто не зацепиться. А царь или как его там сверг Тирана, остановил войну. Обещает гражданство всем вернувшимся. Знаете, мне уже рассказали — льготы кое-какие полагаются. Думаю, русские сами уцепятся за нужных людей из развитого мира. Ведь мы для них светоч, носители свободы и цивилизации. Да они сами это понимают. Мне уже знающие люди писали.

Об этой стороне вопроса Карлсон как-то не думал. Слушал молча, согласно в такт кивая, демонстрируя неподдельный интерес к словам собеседника. Практика, профессиональная привычка. Умение расположить к себе есть основа профпригодности журналиста. Люди любят рассказывать о себе, но надо показать искренний интерес. Неискренность всегда чувствуется, многих это подводило.

— А ваши родные? Семья?

— Сын в Россию уехал, ту старую, — вздохнул мигрант, затем вдруг вспомнил: — Забыл представиться: Володимир Семенюк.

— Рад. Такер. Можно обращаться Тэк, — Карлсон уже приготовился к возгласу изумления и расширившимся глазам мистера Семенюка, однако тот явно не следил за другими электронными каналами. Скорее всего, симпатизирует демам.

— Тэк, Такер, рад знакомству!

— Сын до войны уехал?

— Нет, после. Сумел проскочить пока фронт не стабилизировался.

— А супруга?

— Вырвалась с Украины последней. Все удачно, мы встретились в Америке. Она полетит следующим рейсом. Сами знаете, надо разведать, проторить дорогу.

— Прекрасно понимаю. Удачи вам.

Такер малость устал от разговора, требовалось переварить, накидать пересказ в электронном блокноте пока свежи впечатления и не забылось. Перелет над Атлантикой долгий, еще успеется и поработать, и выпытать мистера Семенюка на новые откровения. Интересный материал, характерный персонаж, стоит его сделать героем репортажа.

Глава 18

27 мая 2024.

Утреннее совещание хороший старт понедельника. Николай оставил текстовки сотрудникам в рабочей «говорилке», срочно потребовались материалы по диктатурам Латинской Америки. Особенно его интересовала Венесуэла. Конечно, не лично Николая Романова, а наших сырьевиков. Появилась возможность перехватить жирные контракты у нефтяников Федерации.

В зал совещаний Николай вошел одним из первых. Как раз его бывший шеф, а ныне соратник Виктор Кривошеев набивал текст в электронной планшетке. Министр Финансов колдовал у кофейного аппарата.

— Доброе утро! — поприветствовал вошедшего Кривошеев. — Вы перенимаете хорошие привычки.

— Все относительно, как говорил профессор Прянишников.

— Вы, Николай Аристархович, при государе так не скажите. Не любит он отсылки к относительности.

— Понял. Спасибо, — князь остановился напротив министра. — Виктор Геннадьевич, подскажите, у нас ситуация уже вошла в нормальное русло, или еще нет?

— Это вам Николай Аркадьевич скажет. У меня до сих голова кругом идет.

Министр финансов как раз поставил на стол чашечку крепкого кофе. В ответ на взгляд Кривошеева он с загадочным видом потер подбородок.

— Знаете господа, пока государь собирает нас каждое утро, о нормализации речь не идет. Радуемся, что не по три раза в день встречаемся, и не до полуночи трудимся.

— Значит, когда не каждый день, можно выдохнуть?

— Вздохнем и истово перекрестимся, когда Владимир Васильевич в Царское Село переедет. Вы то уж, Виктор Геннадьевич, должны знать.

Николай отвернулся к окну. Упоминание царской резиденции больно резануло по сердцу. Лену с ее батальоном переводят в Царское Село. Ротация-с. Ничего с этим не поделать. Такова жизнь.

Постепенно кабинет наполнился людьми. Вопреки обыкновению, государь пришел далеко не последним. На лице императора доброжелательное радостное выражение. Видно было, человек настроился на хороший радостный день. Погода за окном соответствовала. Лето на дворе. И не важно, что на календаре еще весна. Календарь над погодой не властен.

— Господа, рад всех приветствовать и видеть в добром здравии, — Владимир Васильевич сел на кресло во главе стола. — Константин Ермолаевич, просветите нас в вопросах экономики. Жду доклад по реальной ситуации и грядущих перспективах. Стоит надеяться, или лучше сразу бежать свечи заказывать?

— Поставить свечку перед образами никогда лишним не будет, — отшутился премьер. — У нас за второй квартал явный спад в шесть процентов.

— Промышленность, или валовый продукт целиком?

— Валовый продукт. В промышленности спад девять процентов. Я беру всю Империю с исключительными Интересами. У нас полностью провалился весь внешний технологичный экспорт. Есть серьезные просадки по импорту сырья. Проблемы с импортными комплектующими. Серьезный недогруз портовых мощностей. Полагаю, все знаете: в Виндаве и Вистино массовые сокращения, в Гельсингфорсе не лучше. Остался только малый каботаж, а на Балтике он давно большой роли не играет. На других направлениях не лучше. Держатся только Черное море и Средиземноморье, за счет внутреннего оборота.

— По прогнозам Сергея Всеволодовича, — короткий жест в сторону министра Промышленности. — К концу года полностью выправимся. Промышленники налаживают контакты, наводят мосты. Уже есть первые серьезные авансы и договоренности на сырье.