Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

– Не сердитесь, – миролюбиво произнесла девушка. – Я же была не одна, а с Егором. Мы прекрасно провели время.

– Кто бы сомневался… – процедил барон сквозь зубы. – Хорошо развлеклись?

– Да, очень, – усмехнулся Егор. – Ночной Рим всегда вызывает у меня философские размышления.

– Но раз уж вы все равно не спите, – небрежно продолжала девушка, словно не замечая настроения Генриха, – присоединяйтесь к нам. Выпьем по бокалу вина.

– Что празднуем? – мрачно спросил фон Берг.

– Сейчас узнаете, – загадочно произнес Изварин, подыгрывая Екатерине.

– Пить будем шампанское? – язвительно осведомился Генрих. – Все сообразно случаю?

– Волне подойдет просто вино, – с трудом сдержал улыбку Егор.

Все трое прошли в столовую. Генрих подошел к буфету и поставил бокалы и две бутылки на стол:

– Егор, коньяк будешь?

– Нет, благодарю, мы будем белое вино. Ведь так? – он заговорщицки посмотрел на девушку, и та кивнула в знак согласия.

Фон Берг плеснул в бокал коньяк и выпил его залпом. Потом разлил вино по двум бокалам и снова налил себе коньяку. Он уселся напротив Егора и Екатерины, облокотился на стол и уставился на них тяжелым взглядом.

– Итак, что празднуем? – повторил он свой вопрос.

Ответ на него фон Берг уже, судя по всему придумал. Егор расплылся в довольной улыбке, достал из нагрудного кармана платок, развернул его и подвинул к фон Бергу:

– Сегодня ночью мы уничтожили Полину.

Генрих уставился на клочок шерсти. Эмоции на его лице менялись с неимоверной быстротой – непонимание, удивление, злость, надежда. Фон Берг не сразу обрел дар речи.

– Празднуем только это? – осторожно осведомился он, видимо, все еще не веря своему счастью, и неуверенно ткнул пальцем в шерсть.

– Только это, – рассмеялся Егор. – Только это. Не думаете же вы, в самом деле, что я и Екатерина Павловна увлечены друг другом?

– Вообще-то, похоже, – хрипло проговорил барон, буравя взглядом Егора.

Тот рассмеялся:

– Перестаньте уже ревновать Екатерину Павловну ко мне. Это как минимум глупо!

– Конечно, глупо, – девушка улыбалась, ласково глядя в глаза фон Берга. – Как вы могли такое придумать? Надо доверять тому, кого любишь!

– Погодите, погодите… Катрин… Вы вспомнили? Вы все вспомнили? – неуверенно произнес Генрих, напряженно вглядываясь в лицо девушки и боясь поверить в происходящее.

Екатерина подошла к барону. Он медленно поднялся ей навстречу. Она приподнялась на цыпочки, обняла его за шею и нежно поцеловала в губы:

– Давно вспомнила.

Генрих положил руки на талию девушке и молчал. Только не отрываясь, смотрел на нее. Он даже не смог ответить на ее поцелуй. Наконец фон Берг порывисто прижал Екатерину к себе и зарылся лицом в ее волосы. Как долго это продолжалось, девушка не знала. Она слышала, как бешено бьется его сердце. Сильные руки Генриха сжимали ее до боли, словно барон боялся снова потерять Екатерину. Все-таки не следовало подвергать его такому испытанию. Наконец фон Берг ослабил объятия и тихо спросил девушку:

– Вы меня все еще любите?

– Не переставала ни минуты. Я люблю вас, Генрих. Безумно люблю.

– И давно вы все вспомнили? – он все не верил своему счастью.

– Почти через двое суток после нападения Полины, – она не отрывала взгляда от стальных глаз Генриха. Как же он переживал за нее, чего только не насочинял себе. – Изумруд принял на себя заклятье и уберег меня. Когда вы поцеловали мое запястье, я вспомнила все окончательно. Меня словно молнией поразило.

– А я тогда это почувствовал. Правда.

– Я знаю. Я едва не выдала себя.

– Да вы и бровью не повели. У вас просто стальные нервы и вы оказались отличной актрисой.

– А кто-то, помнится, в этом сомневался, – девушка задорно улыбалась своему наставнику. – И этот кто-то не посвятил меня в план с собственной гибелью. Зато теперь примерно знаете, что я ощущала.

– Я ошибался, назвав вас плохой актрисой, – барон все еще не мог прийти в себя. – На что же я обрек вас, когда инсценировал свою смерть?

– Мне было очень больно. Но я не стремилась вам отомстить.

– Знаю…

Генрих снова обнял девушку и прижал ее к себе. У Екатерины от такого крепкого объятия даже дыхание перехватило.

– Я думал, вы забыли меня, и моему отчаянию не было предела. А как же вы страдали, когда думали, что я погиб… Как вы смогли меня простить? Я редкий мерзавец!

– Перестаньте, я уже говорила, что простила вас. Да, я не стремилась вам отомстить, но мне хотелось, чтобы вы хоть немного почувствовали, что пережила я. Такая небольшая месть, – она взъерошила волосы Генриха. – Совсем крохотная! И как вам побывать в моей шкуре?

– Ужасно. Это было ужасно.

– Зато теперь все позади.