Системный Творец VI - Александр Сергеевич Сорокин

успел понять, что происходит. Мои Творцы… мои верные слуги… оказались её сообщниками. Они набросились на Стражу, на меня. Гаррет… я знал его сорок лет. Сорок лет он улыбался, кивал, предлагал гениальные решения. А сегодня он защищал ту, которая пыталась перерезать мне горло.

Император обернулся. Его лицо было бледным, но не от страха, а от чистой, белой ярости человека, которого не просто предали, а использовали как дурака в его же доме.

— У каждого из них есть семьи, близкие, ученики. Все они находятся под контролем, в моей власти. Завтра, — его голос стал тише, но от этого лишь страшнее, — на службе у Империи не останется ни одного Системного Творца. И ни одного человека, осмелившегося носить это клеймо. Я выжгу эту заразу, искореню её дотла. Они думали, что играют по своим правилам? Что их знания дают им право на предательство? Ошибались. Они дают им лишь право на быструю смерть. А их близкие… получат урок, который запомнят на тысячелетие.

В его словах не было истерики, лишь холодная, безжалостная решимость правителя, чья власть оказалась под угрозой. Он был готов залить трещины в фундаменте своей империи кровью, лишь бы сохранить её.

Меня сковал ледяной ужас. Частично я понимал его ярость. На него только что совершили покушение, его мир рушился, предали те, кому он доверял. Но это… было безумие! Массовые казни невинных? Уничтожение всех Творцов? Это означало не только смерть для оставшихся верных Империи, но и гибель бесценных знаний, уникальных умов, столь необходимых в войне с Лесом и иномирцами. Это был акт слепого, панического мщения, а не мудрого правления.

Я открыл рот, приготовившись возразить, вступиться, крикнуть, что он безумен. Но слова застряли в горле, когда заговорил Кай.

Его голос прозвучал негромко, но с такой леденящей, беспощадной ясностью, что даже Аврелиан на мгновение замер.

— Я вижу перед собой не императора. — произнес Кай, медленно поднимаясь с кресла. Его движения были плавными, но каждый жест излучал невероятную внутреннюю силу. — Я вижу мальчишку. Неважно, сколько лет ты ходишь под этим небом.

Воздух в кабинете содрогнулся. Кассиан мгновенно напрягся, рука скользнула к рукояти меча. На лице Аврелиана промелькнула буря эмоций: шок, ярость, оскорбленное величие. Он был императором Санкталии, Стержнем, Бессмертным Монархом. Его воля была законом для миллионов. А этот человек, эта ожившая легенда, назвал его… мальчишкой.

— Что… ты сказал? — прошипел Аврелиан, с трудом сдерживаясь. Голос дрогнул, но не от страха, а от невыносимого унижения.

Взгляд Кая оставался твердым. Его глаза, казалось, видели не только человека перед ним, но и всю цепь его поступков, все решения, приведшие к этому моменту.

— Императорская семья, — продолжил Кай, и в его голосе зазвучали горькие, усталые нотки сарказма, — веками вырезала всех, кто осмеливался прикоснуться к «запретному классу». Это не что иное, как охота на ведьм, Аврелиан. Красивое название для геноцида. И теперь ты жалуешься, что горстка чудом выживших решила тебя свергнуть?

Император, забыв о всякой сдержанности, выкрикнул:

— Империя едва пережила их вероломную попытку захвата власти в прошлом! Они чуть не уничтожили всё! Их сила, их знания… они опасны!

— Их сила, — перебил его Кай, его голос внезапно загремел, наполнив кабинет давно забытой мощью, — их знания с момента прихода Системы были направлены на защиту этого мира! Системные Творцы, Аврелиан, были её первыми солдатами! Мы построили Терминус! Мы создали барьер, который сдерживал Лес! А когда пришли иномирцы, мы грудью встали на защиту твоих предков! На защиту самой Империи, которая теперь поливает нашу память грязью!

Он сделал шаг вперед. Кассиан напрягся, но остался на месте. Что-то в позе Кая, в его глазах, кричало, что попытка остановить его будет последней ошибкой в жизни Стража.

— К тому моменту, когда мне пришлось исчезнуть. — Кай выдохнул, и ярость в его голосе сменилась глухой, непереносимой скорбью. — В живых оставались лишь единицы из нас. И да, среди них оказались и предатели. Те, кто выбрал сторону захватчиков. Те, кто ударил меня в спину. Но за грехи этой горстки ублюдков… — он ткнул пальцем в направлении Аврелиана, и тот невольно отпрянул. — … ты попираешь память сотен моих товарищей! Ты стираешь имена героев, которые погибли, чтобы у твоего пра-пра-прадеда был шанс сесть на этот трон! И ты называешь это мудростью правителя?

Император стоял, словно парализованный. Его рот был слегка приоткрыт, глаза широко распахнуты. Вся его надменность, вся уверенность в собственной непогрешимости рассыпалась в прах под тяжестью этих слов. Он смотрел на Кая, и в его взгляде читалась не просто растерянность, а нечто более глубокое — крах целой картины мира.

Он попытался что-то сказать, но губы лишь беззвучно шевельнулись. Наконец, он выдавил:

— В… имперских архивах нет такой информации. История говорит иначе.

— Архивы пишутся победителями. — отрезал Кай, прерывая Аврелиана. — Теми, кто пережил ту войну и решил, что сила Творцов слишком опасна, чтобы оставить ее на свободе. Так проще, верно? Объявить нас изначальными злодеями, а не героями, ставшими неудобными.

Кай подошел еще ближе, и их лица оказались почти вплотную. Он был немного ниже Аврелиана, но казался гигантом.

— Ты сомневаешься в моих словах, Аврелиан? — спросил он тихо, но так, что по спине у меня пробежали мурашки. — В словах того, кто стоял у истоков прихода Системы? Кто возглавлял Творцов, когда твоя Империя балансировала на грани уничтожения? Кто лично отдавал приказы, спасшие этот континент?

Император попытался выдержать его взгляд. Годы правления закалили его волю, но то, что он увидел в глазах Кая, было не силой власти. Это была сила правды — выстраданной, прожитой, оплаченной кровью и веками забвения. Это была тяжесть эпох.

И Аврелиан не смог. Его взгляд дрогнул, метнулся в сторону и упал на пол. Плечи, всегда прямые, слегка ссутулились. В этот момент он был не Бессмертным Монархом, а просто человеком, осознавшим, что всю жизнь верил в красивую, удобную ложь.

Несколько секунд тишины, казалось, поглотили всю ярость, шок и напряжение. Затем Кай отступил на шаг, и накал между ними спал.

— Я не требую публичных извинений. — его голос вновь обрел деловую ровность. — История уже написана, и её нельзя переписать за один день. Но я требую разума. Твоё решение о казнях — это паника, и оно глупо.

Он подошел к столу и облокотился на него.

— Не трогай предателей. И не трогай их семьи. Отдай их мне.

Аврелиан медленно поднял голову.

— Тебе? Зачем?

— Я поговорю с ними. — ответил Кай. — Посмотрю им в глаза и сам оценю мотивы этих… «анархистов». Если их