По ту сторону стены - Эйа Риверголд

горло и стало грызть кожу, не могло быть воображаемым, и это означало, что девочка не сходит с ума и что за ней на самом деле кто-то бежит. Илис рванула назад – белизна. Двинулась дальше, но ей не было известно, прошла она назад или продвинулась вперед. Определенно, Илис потерялась.

В лабиринте стало шумно, девочка слышала свое беспокойство: бешеное биение сердца, мелкие шаги, а еще в голове трещало это «оно укатилось». Илис подняла голову, но и вверху была неизменная белизна: она как нарисованный человек на белом листочке.

– О нет! – послышалось сзади.

Илис в надежде обернулась и почувствовала, как перед ней кто-то проскользнул.

– Я вижу вас! – вскричала она, понимая, что страх взял верх над ее разумом.

– Ох, укатилось! – снова послышался писк.

Девочка не на шутку испугалась, сделала шаг вперед и тут же споткнулась обо что-то твердое. Она быстро встала и взглянула под ноги – там лежало что-то овальное, напоминавшее тарелку, лишь чуть выпуклое в центре. Подобрала предмет и почувствовала, как сгустился воздух, точно кто-то стоял перед ней. Подняв глаза и увидев, как фигура смотрит на нее, Илис дернулась от страха.

– Вы нашли его! – Перед Илис возникла незнакомая ей девочка, которая благодарно захлопала в ладоши. Худые ножки и ручки так и затанцевали в такт тонкому голосу. Она оказалась на три головы ниже Илис и была одета в аккуратное платьице неземного голубого цвета, белые гольфы и синие сандалии. Но единственное, что весьма сконфузило Илис, было то, что на нее смотрела маленькая голова без единого волоса, без губ, носа, рта, глаз, бровей – у милой девочки не было лица.

– Будьте добры, – прошептала она. – Отдайте мое лицо, оно укатилось.

Илис посмотрела на то, что было в ее руках. Она дернулась и чуть не разбила фарфоровое личико девочки.

– Осторожнее! Прошу, будьте осторожнее! – вскричала та, потянувшись к лицу.

Оно очень подходило своей хозяйке, жаль лишь, что этого лица не было на девочке.

– Конечно… – Илис протянула фарфоровую тарелочку, на которой спели алые клубничные губы, глаза были, точно дикая голубика, бровки, как густая паутина, а нос подобен ракушке из океана.

– Благодарю вас… – протянул тонкий голос, явно желая узнать имя своего спасителя. Илис наблюдала за меловым лицом, пустым, не выглядевшим привлекательным. Но мягкий голос помогал ей вообразить чудесное, божественное лицо девочки.

– Илис.

– Благодарю! Благодарю вас! – пролепетала безликая девочка своим ангельским голосом и вприпрыжку поскакала вперед.

– Стойте! Прошу! – Илис побежала за ней. – Прошу, постой!

Фарфоровая куколка остановилась.

– Ой, как неловко, но я так тороплюсь!

Она подошла к Илис. Пустота разглядывала ее, нагибаясь и словно бы щурясь. Девочка подала ей ручку.

– Пойдемте со мной, по дороге мы обо всем поговорим!

Девочка с нарисованным лицом не стала дожидаться ответа и потянула Илис за собой. Рука и вправду была как из фарфора: такая холодная и нежная.

– Я потерялась! – Сердце внутри разрывалось на миллионы осколков. – Я потерялась!

– Мы все потерялись. – Фарфоровая девочка небрежно посмеялась. – Просто бежим вперед!

Илис словно бы почувствовала улыбку спутницы.

Глава 14

– Куда все бегут? – спросила Илис.

Словно стадо диких животных, ее и другую девочку обгоняли искусственные люди. Все они так же крепко, как и спутница Илис, держали в руках свои лица и торопливо кричали, что им не хватает времени и нужно спешить.

– Вы не расслышали, мой бог, все бегут вперед! К стене. Нужно построить стену! – крикнула фарфоровая девочка, и ее маленькая ручка, больше напоминавшая тонкую ветку дерева, так крепко схватила Илис, что кровь застыла в венах и рука онемела, а кончики пальцев, точно наполненные песком, стали тяжелеть и синеть.

– Стена?!

Илис никто не слышал. Девочка без лица, которая все повторяла себе под нос «бежим», блуждала где-то между настоящим и мечтами у себя в голове. И продолжала бормотать на языке сили, но со стороны казалось – шептать заклятье.

– Поклонись! – крикнула она.

Они остановились напротив гигантских статуй. Девочка положила свое личико на белый мраморный пол, уперлась ладонями о холодную поверхность и приняла положение человека, который искренне молится за все хорошее. Но, даже читая молитву, она громко шептала «бегу».

– Я не буду кланяться… – произнесла Илис, устремив любопытный взор на хранителя надежд этого ребенка. Они стояли на белом мраморе: лабиринт был пройден. В пустоте туда-сюда в неведении мотались еще более пустые тела; каждый, кто доходил до арки, которая была воротами в королевский двор, обязательно клал лицо на пол и молился. И смешно было наблюдать за тем, как рядом с их макушками, прильнувшими к полу, лежали фарфоровые лица, тоже пытаясь прошептать заветные слова. Богинями были статуи с лицами, похожими как две капли воды. Илис подумала, что это один и тот же человек. Они крепко держали венок, сплетенный из фарфоровых цветов розового оттенка. Маленькие бутоны, вместо того чтобы жить спокойную жизнь в саду и радовать людские глаза, были заключены в плотный мрамор и вяло просили воды, но зрелище было потрясающим: статуи были неимоверно большими и до такой степени аккуратными и реалистичными, что складывалось впечатление, будто их выточили иглой. Женщины дарили искренние улыбки. Но улыбались они себе или же горделиво ухмылялись подруге?

– Поклонись! – запищала девочка, вставая после молитвы.

– Я не могу!

Широкий шаг вдруг разделил девочку и Илис, будто та отпрыгнула от незнакомки.

– Все могут! И ты должна уметь! – голос неестественно становился все крепче и крепче, словно фарфоровая куколка накалялась. Девочка уже кричала, а на гладких щеках появился едва заметный румянец.

– Я не буду молиться первой попавшейся статуе! Лучше оставлю молитвы на потом, когда вернусь домой!

Ядовитая злоба скользила по лицу Илис, поражая ее покой. Она с такой ненавистью смотрела на маленькую всезнайку, точно была готова ее испепелить. Но в то же время жутко боялась девочки с нарисованным лицом.

– Разве можно молиться кому-то, кроме нее? – спросила та, взглянув на статую. – Она подарила нам красоту! Избавила нас от грязи и несправедливости! Прояви уважение!

Стало тихо. Она успокоилась и, подойдя к Илис, взяла ее за руку и повела за собой.

Вокруг были такие же люди, без лиц, без настоящих, непредсказуемых чувств. Было страшно находиться в непонятном месте: возникало ощущение, что все вокруг врали.

Каждый из безликих что-то скрывал, а то, что на их физиономиях не было эмоций, только усугубляло положение. Илис пыталась вглядеться в лица людей: несмотря на их разные размеры и непохожие формы, ей все равно казалось, что они одинаковые. Трудно, когда у людей нет глаз. Ведь глаза никогда не врут, даже когда человек талантливо поливает тебя ложью, они остаются прозрачными. Плохо, когда их нет… Очень плохо. Великая Стена полна глаз, а потому Илис доверяла ей больше, чем безглазым жителям Аточиста.

Илис казалось, что здесь еще больше людей, но они сливались в слепящей белизне, и чувствительные глаза ни с того ни с сего обливались кислыми слезами.

– Куда мы идем? – спросила Илис, попытавшись отдернуть руку.

Люди оборачивались и провожали недовольной пустотой Илис. Безликая девочка не останавливалась – уверенно вела гостью в глубины неведомого листа. В Илис кипело жгучее желание сломать детскую кисть и убежать. Она начала волноваться за Отема, который, быть может, уже проснулся и ищет ее. Становилось темнее из-за черного дыма, нависшего над парящими чугунными котлами. На небе и на мраморе стали появляться цвета. Глухую тишину пробивали поочередные удары по наковальне. Здесь гудела работа. Фарфоровая девочка остановилась и закричала, разбивая тонким голосом воздух:

– У нее есть лицо. И оно уродливо.

Она надменно отпустила руку. К Илис повернулись большие люди в запачканных фартуках, с руками, спрятанными в грязные варежки, их пустые тарелки лиц немного потрескались, на месте щек тускло горел румянец. Они отложили свои кисточки и слепки лиц. На Илис были уставлены недовольные морды гончаров.

Сердце сжалось. Илис не знала, куда нужно смотреть, но в то же время ощущала, что на нее смотрят все. Она чувствовала, что взрослые были удивлены, напуганы, встревожены. Илис сделала