Жажда бессмертия. Том 3 - Морфиус

Но наконец голод вновь напомнил о себе, и я выкарабкался наружу, попутно упав на левый бок и чуть не покатившись дальше по склону. И только сейчас я окончательно осознал, что что-то со мной не так.

Резким рывком поднялся, ощущая растекающийся холод от левой руки, что продолжила висеть плетью. Да и часть груди, плечо, ребра… Судорожно проведя правой рукой по торсу, я вдруг понял, что не ощущаю почти ничего. Ни боли. Ни даже жжения, что обязательно возникло бы, если бы я просто отлежал конечность.

Небесное познание!

Тело этого идущего отравлено. Тело этого идущего находится в состоянии слабого истощения мозга. Тело этого идущего заражено грибковой заразой.

И первая же строчка из небесного познания, вытеснившая и истощение и грибок, заставила все внутри похолодеть. Отравлен? Чем? Взгляд метнулся назад, на пещеру, пытаясь понять, что же могло стать причиной отравления. Газ? Какое-то растение?

А потом я правой рукой поднял левую кисть, почти ничего не ощущая. Не ощущая левой рукой. А вот правой, под грязной и засохшей тканью куртки, извалявшейся в тине и водорослях, я вдруг нащупал что-то неправильное. И более того, что-то, что дернулось, отвечая на мое прикосновение.

Резким движением, настолько, насколько это было вообще возможно, сдернул рукав, обнажая свое предплечье и на небольшую долю мгновения замирая, ведь то, что я увидел, вызвало вспышку ужаса и оторопи даже у меня, прошедшего, казалось, через ад.

Паук (Этап: зажигание звезд) (Насыщенность силой: ничтожная) Ядовит. Почти непригоден в пищу.

А там, распластавшись на коже и словно прилипнув к ней, растекаясь сплошным плавным наростом, сидело нечто, отдаленно напоминающее что-то среднее между клещом, пауком и крабом, размером сантиметров пять. Сидело неподвижно, создавая ощущение, что это лишь грязь, плотно присохшая к коже.

Покров

Звук!

А через мгновение я уже активировал покров, отчего тварь резко дернулась. Возможно, ей хватило бы и этого, ведь мощный поток вибраций, растекшийся по телу и начавший выходить наружу, сдул бы или и вовсе прикончил насекомое. Но в следующий миг из моей правой ладони вырвался поток ци, мощным хлопком сдувая тварину и обнажая на коже рваную рану, из которой тут же полились обильные потоки крови. Боли я не ощутил. Но это лишь пугало еще сильнее.

Замерев на пару секунд и рассматривая предплечье, из которого продолжала хлестать кровь, несмотря на то, что рана была совсем уж небольшой, всего несколько миллиметров в длину, я, наконец, принял решение.

Кровотечение было слишком сильным. А еще… Кровь была уж чрезмерно жидкой. Как вода. А она такой не должна быть. Даже несмотря на отсутствие медицинского образования, я это знал. Я видел чужую кровь. Много. Видел на войне и видел совсем недавно, когда на моих глазах умирали люди. И обычно кровь была куда как гуще. А тем более, если уж задета вена, и что возможно, этот яд не только меня парализовал и не только не позволял крови свернуться, но и мог нанести и иной вред, то рисковать я просто не имел права. И одна капля силы, все также примотанная к правому плечу, приятным жаром втекла под кожу, внося свою бурлящую энергию и в так раскочегаренный адреналином организм.

Регенерация! — Направил я потоки силы в руку, стараясь, чтобы умение работало именно там. Хотя контролировать подобные процессы и было невероятно сложно. А возможно, весь мой контроль над регенерацией даже был иллюзией, особенно без просветления.

Активированная капля силы была подобна чудовищному объему воды, сдерживаемому плотиной. Стоит плотине рухнуть, как одна лишь капля могла меня окончательно убить. Или, по крайней мере, сильно травмировать, учитывая, что я стал уже куда как крепче. Но все равно, даже с моими закалками не стоило забываться. И пример Григория, чья кисть просто взорвалась, должен был быть у меня всегда перед мысленным взором.

Самым же безопасным способом использования энергии капель, было отдать мысленный приказ для перенаправления их энергии в умения или улучшения. Прямо сейчас я мог одной лишь мыслью спустить всю силу, например, в какой-нибудь трактат. И тот жадно бы ее выпил сам, снижая нагрузку на мое тело до минимума. Однако насыщать трактаты, да и любые прочие улучшения, нужно было одномоментно. А сливай в них по капле каждый час или с каким-либо иным промежутком времени, они никогда не улучшатся. По крайней мере, именно такие у меня были ощущения. Ну и основной путь использования капли. Позволить ей аккуратно насытить все звезды, давая мне силу, которой я уже сам мог управлять, не опасаясь непредвиденных обстоятельств.

Однако сейчас мои звезды были полны. Или, как я только что осознал, полны они были процентов на семьдесят. Но поглощенный артефакт тут же восстановил все остальное. А дальше оставалось лишь сливать его на регенерацию, да и аккуратно сосредотачивать энергию в больной руке, что без буста осколка просветления было сложно.

— Ох! — Через минуту, по ощущениям, я смог сжать пальцы, постепенно возвращая контроль над конечностью. А кровь свернулась вообще в первые несколько секунд. Так что чудовищный животный ужас начал отступать, уступая место другим размышлениям и думам.

И сделав несколько шагов, я рассмотрел между камнями черное тельце твари, с остервенением поднимая ногу и впечатывая ее в кровососущего паука!

Кажется, силы в ударе хватило бы, чтобы размозжить чью-нибудь голову. А из-под подошвы во все стороны хлынула кровавая каша. Но в ноге вспыхнула лишь едва заметная вспышка боли, почти сразу исчезнувшая. А я, постояв еще с пару секунд, но не увидев никакой награды, с разочарованием направился обратно. Ведь паук был хоть и мелким, но судя по познанию, уже открыл в себе звезды.

— Ахр! — Прошипел я, сплевывая кровь вместе со слюной и утирая губы грязным рукавом. Десны вдруг начали пылать болью, то ли вновь подстегнутые регеном, то ли, может быть, яд твари блокировал боль даже там.

И на мгновение я вновь замер, представляя, что было бы, если бы паук укусил меня в шею вместо руки. Смог бы я очнуться? Или бы так и умер не проснувшись? А ведь тварь, как я подозревал, пила не только и не столько кровь, сколько силу. Именно поэтому мои звезды после пробуждения оказались заполнены не до конца. Но сделав зарубку в памяти лучше озаботиться следующий ночлегом, я принялся за готовку.

Открыть! — Кольцо, как обычно, поддалось с трудом. Но все же открылось. И я, проворачивая