Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Он мысленно шикнул на себя: никаких сантиментов! Только задание! Он выполнит его и свалит из этого гиблого городишки.

А сам улыбнулся:

— Так я прошел проверку? Могу считать, что вы наняли меня на работу?

Иномирянка еще сомневалась, но все же ответила:

— Будем считать, что да.

— Великолепно! Когда приступать?

— Я вам сообщу.

* * *

Омнибус с работницами отъехал от ворот. Эйф проводил его взглядом, затем вернулся в дом и безапелляционным тоном приказал дворецкому заглянуть к нему в кабинет.

Кажется, пришла пора сменить слуг. А еще выполнить данное себе обещание и наведаться к мэтру Дево.

Портной оправдал ожидания дракона — сразу узнал костюм, и стал сокрушаться:

— А Маричка все мужа ждет! Обещал вернуться до распутицы! Она, горемычная, вот-вот родить должна! И куда теперь с четырьмя-то детьми?

Эйфрил повздыхал за компанию и уточнил у мэтра адрес внезапно осиротевшей семьи.

Крепкий купеческий домик с лавкой на первом этаже располагался в квартале с тканями, нитками, лентами и прочим «дамским» товаром.

Прежде чем сообщить вдове о судьбе супруга, дракон расспросил покупательниц, выходивших из лавки. Те, заглядевшись в золотисто-карие глаза молодого красавца, выложили все как на духу.

Выяснилось, что купец торговал пуговицами. Самыми разными — от дешевых, перламутровых, до ювелирных, украшенных жемчужинами и драгоценными камнями.

Судя по ассортименту и устройству лавки, прибыль купец имел, а значит моментальное разорение его семье не грозило. За прилавком стояла располневшая женщина с усталым лицом, а возле нее крутились мальчишка лет десяти и девочка лет пяти.

Дракон пошатался у витрин, подождал, пока дети уйдут в подсобку, и тогда подошел к женщине:

— Госпожа Маричка Пшекова?

— Да, это я, — ответила купчиха, напрягаясь.

Эйф опустил взгляд на ее выпирающий живот и почувствовал себя последним подонком: ну как сообщить беременной женщине, что муж к ней, возможно, никогда не вернется.

— Слушаю вас, — поторопила купчиха. — Хотите что-то купить?

— Н-нет, — пробормотал дракон, отступая к дверям, — простите, я лавкой ошибся.

— Но вы назвали мое имя! — голос женщины внезапно сорвался. — У вас новости о моем муже? Скажите, это так? Он… что с ним?

— Простите, — пробормотал дракон еще раз и собрался выскочить из лавки, забыв, что держит в руках бумажный пакет с костюмом.

Женских слез и истерик он боялся больше всего.

За его спиной купчиха разрыдалась в голос. Она обо всем догадалась без слов. На крик прибежали дети и тоже заголосили, вышла нянька с годовалым малышом на руках, и Эйфрил в полном смятении сунул ей в руки злополучный пакет.

Уже на улице, ловя губами внезапно посыпавшиеся с неба снежинки, он вспомнил, как его нянька-иномирянка рассказывала про старого мага, который в ее мире приходил по ночам к маленьким детям. Этот маг невидимкой проникал в дома и оставлял в комнатах малышей сладости и подарки.

Помнится он сам несказанно радовался, когда находил под подушкой или в ботинках мешочек сладостей или новую игрушку. Это помогало пережить холодную зиму или грустную простуду, а то и обиду на единоутробных братьев, когда те не брали его в свои игры…

Улыбаясь воспоминаниям, Эйфрил зашел в кондитерскую лавку и набрал целую корзинку долгоиграющих сладостей: имбирных пряников, орехов в карамели, марципановых конфет, леденцов с разноцветной сахарной бахромой и сушеных фруктов. Все, что он сам любил в детстве.

Нагруженный покупками, дракон вернулся в свой особняк.

Эйф никогда не замечал за собой излишней сентиментальности, скорее наоборот, но в этот раз ему захотелось сделать по-настоящему доброе дело. И он подозревал, что такое желание в нем проснулось не просто так, а после общения с госпожой Лизаветой. Плохо она на него действует, плохо!

14

Промаявшись до темноты, дракон взял из саквояжа кошелек с золотом и отправился к дому овдовевшей купчихи. Пробрался к нему огородами, по пути вспугнув парочку пьяных троллей. Во дворе усыпил хозяйского пса.

Пес был старым, почти слепым, но шум мог поднять. Эйф приказал ему спать, а неслышно вошел с черного хода. Вскрыть замок, в котором не было ни капли магии, оказалось детской забавой.

Внутри его встретила тишина, только дети тихонько всхлипывали во сне.

На кухне, возле печки сушились детские рубашки, штанишки, чулки и башмаки. Вот в башмаки дракон и уложил по увесистой золотой монетке, а сверху — по мешочку со сладостями.

Более изысканные сладости: шоколад, мармелад и кремовые пирожные он оставил в корзинке на рабочем столике Марички. Туда же пристроил кошелек. Подумал, взял со стола лист бумаги, перо и написал: «Смените замки и поставьте магическую защиту!»

— Не дом, а проходной двор, — выругался шепотом. — Так любой может войти!

Драконья душа возмутилась: непонятно как вообще жила эта женщина после пропажи мужа? Любой мог войти и обидеть или, еще хуже, ограбить лавку и дом. Вот у них, у драконов, такого априори не может быть: пропал муж, ерунда, в каждом гнезде найдется еще несколько, готовых защитит и хозяйку гнезда, и свой выводок.

Когда Эйфрил, никем не замеченный, выбрался из дома, снова пошел снег и усилился ветер. Следы остались только на крыльце, под защитой навеса, а все остальное пространство двора замело. Представив, как дети утром обрадуются находкам и будут кричать, что ночью в доме побывал добрый маг, дракон потер руки, усмехнулся по-мальчишески и отправился в свой особняк — досыпать.

Идти в карточный салон и обжиматься с эльфийками совершенно не хотелось. Зато возникло желание увидеть госпожу Лизавету. Но стойкий сын Драконьей Жемчужины задавил это желание в зародыше, упал в холодную постель и уснул.

* * *

Через несколько дней Лизавета заскочила в лавку господина Ташара, чтобы пополнить запас шпилек. Удивительно, сколько их терялось каждую неделю!

Пока Лиза выбирала, рядом остановились две кумушки, передавая друг другу свежие сплетни:

— Вы не слышали, что случилось на Текстильной улице?

— Ох, а что там стряслось?

— Говорят, купца Пшекова разбойники порешили. Один костюм от него и остался, тот, в котором он за товаром поехал. Кто-то принес его вдове. Бедняжка как узнала, что овдовела, чуть сама богу душу не отдала, насилу выходили.

— Да вы что! Вот горемычная! — подключилась еще одна, забыв корзинку у витрины с фруктами.

И Лиза тоже невольно прислушалась.

— Точно вам говорю! Весь квартал об этом пятый день гудит. Не успела Маричка новость родителям сообщить, как на нее заимодавцы налетели! Такой счет выставили, что только лавку продать! Она весь день