Новый старый 1978-й. Книга семнадцатая - Андрей Храмцов

в свою комнату меня уже ждал слуга с приглашением на чай к молодым графиням. Видимо, всю информацию о моих скрытых достоинствах им уже успели доложить и они горели нетерпением как можно ближе пообщаться со мной тет-а-тет. Я был всегда готов продолжить знакомство в непринуждённой, а лучше в интимной обстановке.

Комнаты молодых графинь располагались, как я уже знал, на втором этаже замка. Слуга довёл меня до двери и постучал. Изнутри раздался знакомый голосок Верики:

– Входите.

Я прекрасно запомнил их голоса. Они не были похожи друг на друга, поэтому я их мог легко отличить. С моим абсолютным музыкальным слухом это сделать было довольно легко.

Чтобы сразу поразить дам, я захватил с собой два накопителя маны, которые изготовил заранее. По дороге я дополнительно материализовал две бутылки итальянского вина из своего замка и большую коробку шоколадных конфет. К чаю будет в самый раз. Они начнут со сладкого, а я им, то есть ими, закончу. Мне было интересно, как в этом мире обстоят дела с сексом. В смысле, какие позы здесь имеют хождение и предпочтение. Скоро я, надеюсь, это узнаю на деле, а не на словах.

Войдя в приятно обставленную гостиную, я увидел двух красоток, сидящих за столом, заставленным разными приспособлениями к чаю, включая чайник, чашки, блюдца, сахарницы и розетки для варенья. Даже были какие-то местные сладости, но моя большая коробка должна была оказаться вне конкуренции.

– Милые дамы, – сказал я, обращаясь сразу к двум сёстрам с галантным поклоном. – Я не мог прийти без подарка. Эти две бутылки вина произведены в моём замке в Назании. Оттуда же эта прекрасная коробка сладостей. И как вишенка на торте – персональные накопители в виде кулонов с драгоценными камнями, полностью заряженные моей маной.

Удивлению и радости хозяек этого вечера не было предела.

– Присаживайтесь, баронет, – пригласили меня одновременно обе и, получив от меня подарки, первым делом подбежали к большому зеркалу, чтобы примерить блестящие побрякушки.

Как же мне это всё хорошо знакомо. Одно радовало, что в этот раз не надо было материализовывать зеркало. Оно здесь уже стояло.

Я сделал накопители на цепочках и они сразу повесили их на шею. Оправа была одинаковая, а сами бриллианты были разных цветов: розового и жёлтого. Я еще за обедом заметил, что Ланца предпочитает в одежде розовые цвета, а Верика – жёлтые. И каждая выбрала именно свой цвет.

– Вы очень милы, баронет, – сказала Ланца, улыбаясь довольной улыбкой. – Такие дорогие подарки, а мне сообщили, что вы стеснены в средствах.

– Для таких красивых девушек у меня всегда есть, что подарить, – ответил я. – Я не бедный, а просто бережливый или, если хотите, экономный. Но для понравившихся мне девушек я сама щедрость.

– Что же мы всё болтаем? – воскликнула Верика, довольная комплиментом. – Давайте пить чай.

– Предлагаю сначала выпить по бокалу вина за встречу и за знакомство. Оно очень изысканное и приятное на вкус. Мои родители даже одно время поставляли его ко двору нашего короля.

Ланца позвонила в колокольчик и слуга принёс три высоких бокала. Я откупорил бутылку и разлил его всем поровну.

– За прекрасных дам! – сказал я дежурный тост, который понравился девушкам.

Как оказалось, пить они умели. Бокалы опустели в три глотка и Ланца с восхищением в голосе сказала:

– Прекрасное вино. Его, действительно, можно назвать королевским. А теперь, Андр, открывайте вашу красивую коробку. Если сладости такие же вкусные, как и вино, то я бы с удовольствием отправилась ненадолго пожить в вашу Назанию.

Конфеты тоже произвели фурор. Шоколада здесь не производили. Но я не знаю ни одной женщины, которой бы он не нравился. А затем мы пили чай и болтали. Я открыл вторую бутылку вина и мы опять выпили. Теперь уже за меня. После чего я предложил ещё раз выпить на брудершафт. Сёстры не знали, что это такое, и мне пришлось им рассказать и показать, как это делается. Забава им очень понравилась, после чего я им объяснил:

– Раз мы с вами поцеловались, то теперь можем спокойно обращаться друг к другу на «ты», как близкие друзья. Для этого и пьётся вино на брудершафт, чтобы откинуть лишние условности в общении.

– Согласны, – заявили молодые графини и ещё раз поцеловали меня, чтобы закрепить своё согласие.

Они уже слегка опьянели и им захотелось танцевать.

– Мы вчера весь вечер танцевали в королевском дворце, – сказала Верика, раскрасневшаяся от вина. – Там играли очень приятную танцевальную музыку, а потом под неё пели.

– Я тоже умею играть и петь, – ответил я. – Но у меня нет с собой никакого музыкального инструмента.

– Вот здорово! – воскликнула Ланца. – Я сейчас прикажу принести вам лютню. Нас заставляют учиться на ней играть, но мы это дело не особо любим.

Пока слуги несли этот старинный прообраз будущей акустической гитары, девушки поинтересовались у меня, откуда я умею играть на лютне.

– Мама научила, – соврал я. – Я тоже не любил учиться на ней играть, зато теперь мне это очень даже пригодилось. Я часто выступал в городах и замках, через которые проходил, поэтому моё мастерство заметно возросло за время этого путешествия.

– А что ты хочешь нам сыграть? – спросила Верика.

– Одну песню о любви.

Я знал, что мне предстоит сегодня что-нибудь спеть и сыграть для девушек. Но лютня это не тот инструмент, на котором можно исполнить много вещей из моего богатого репертуара. И я вспомнил песню «More Than Words», которую я пел под гитару и Солнышко мне подпевала. Пришлось заранее перевести её на таленский и срифмовать. На русский песня «Больше, чем слова», переводилась так:

«Я люблю тебя» —

Это не то, что я хочу от тебя услышать,

Не то, чтобы я не хотел,

Чтобы ты их произносила, но если бы ты только знала,

Как легко ты могла бы показать мне свои чувства.

Тебе придется дать мне больше, чем слова,

И тогда не придется повторять, что ты меня любишь,

Я и так буду знать».

Главное было выдержать ритм и рифму, но я с этим успешно справился. Пока я мылся в мыльне, то подбирал таленские слова к своей песне. В этом плане моя божественная сущность помочь мне никак не могла. Но в плане мгновенного освоения игры на этом необычном десятиструнном (с двойными струнами) инструменте и изогнутым грифом, выручила.

Именно её я и исполнил изрядно захмелевшим сёстрам. Они слушали, глядя на меня восхищёнными глазами. Когда я закончил, то был награждён двумя горячими поцелуями, на которые я,