Вольные стрелки 2 - Николай Петрович Марчук

Марокканцы и алжирцы убивали и насиловали гражданских, грабили дома, подожгли нефтераспределительный комплекс. Иностранные граждане и высокооплачиваемые специалисты-нефтяники покинули Моанда еще в начале августа, когда стало понятно, что скоро начнется война, а обычных заирцев никто из города не эвакуировал. К иностранным наемникам с самого начала было предвзятое отношение, у выходцев из бывших французских колоний весьма специфическое отношения в женскому полу, марокканцы и алжирцы позволяли себе такое, за что у себя на родине их приговорили бы к смертной казни. У себя дома, в мусульманских Алжире и Марокко отношения к женщинам одно, а за границей, тем более в прифронтовом Моанда совершенно другое.

В силу своего национального воспитания, марокканские воины были настоящими дикарями, их характерной чертой являлась неоправданная жестокость. Гумьеры отрезали уши, носы и головы, как доказательство своей мужественности и храбрости не только у поверженных врагов, но и у мирных гражданских, коим не повезло что рядом с их домами квартировались выродки из северной Африки. Французские военачальники пытались бороться с такими проявлениями путем дисциплинарных взысканий и наказаний, но это не давало, ровным счетом, никаких результатов. Военные обычаи и традиции для солдат были на первом месте.

Но это не все. Также гумьеры отличились массовыми сексуальными надругательствами над побежденными и не только. Под насильственные действия часто попадало мирное население. Первым официально зафиксированным случаем стало обращение от населения к французским офицерам в 1944 году в первый же день высадки войск в Италии. В тот день «выделилось» четверо солдат. Хоть они и были жестко наказаны, это никак не повлияло на дальнейшее поведение войск. Каждый день в комендатуры поступали десятки, а то и сотни заявлений от пострадавших, гумьеры насиловали не только женщин, но и детей, а также мужчин.

Через пару месяцев в область Лацио прибыл генерал де Голь, которого население буквально умоляло отправить гумьеров на родину. В ответ прозвучало издевательское обещание привлекать марокканцев к охране общественного порядка.

Зуавы и особенно гумьеры будто бы с цепи сорвались, они вытворяли такие дикие зверства, что даже у бывалых ветеранов «Вольных стрелков», которые и сами-то были далеко не праведниками и то глаза на лоб лезли от увиденного.

У африканцев вообще специфическое отношение к страданиям других людей, зачастую оно вызывает у простых негров не сочувствие и сопереживание, а улыбку или вовсе дикий смех. Помню, как-то решил поднять боевой дух у «Вольных стрелков», собрал в большом сарае человек двести негров и показал им советский фильм про Великую отечественную войну — «Они сражались за Родину». И что вы думаете? В один из самых напряженных моментов в кинокартине — когда идет операция без наркоза и красноармеец корячится от жуткой боли, все сидящие в импровизированном кинозале чернокожие «стрелки» принялись ржать, как кони. У них страдания другого человека вызывали приступы смеха и веселья. То, что для русского — трагедия, для африканца — комедия.

Но даже эти люди, прожжённые, чёрствые и бесчувственные «псы войны» увидев результаты «веселья» гумьеров были поражены — завал из обгорелых человеческих останков. Выходцы из бывших французский колоний на Севере Африки подожгли на одной из площадей Моанда несколько бочек с горючим, а потом бросали в огненное озеро еще живых детей хохоча и веселясь, видя, как те дико орут от боли, сгорая заживо.

Гумьеров и зуавов в плен не брали, их раненым помощь не оказывали, добивали на месте. Не хрен этих выродков жалеть. По итогу городских боев простые моандцы встречали штурмовиков «Вольных стрелков» не как захватчиков, а как освободителей. Мы действительно освободили Моанда, а не захватили его.

Паспарту прибыл в город вечером седьмого сентября, встретился с жителями, пообещал им, что Кабинда позаботится о населении Моанда, поможет отстроить всё разрушенное заново, восстановит сгоревший нефтераспределительный комплекс, даст всем горожанам достоянную работу и её оплату… надо только провести референдум и проголосовать за вхождение в состав СРК. На все расспросы гражданских о их будущем в связи с возможным вхождением Моанда и его окрестностей в состав Свободной Кабинды, в плане проявления агрессии и мести со стороны Киншасы, Паспарту уверенно заявлял, что СРК защитит их, не даст в обиду и вообще, заграница нам поможет. А тут еще подъехала колонна грузовиков с халявной гуманитаркой, в общем все сомнения были отброшены и на ближайшие выходные было запланировано проведение общегородского референдума, где будет только один вопрос: «Согласны ли вы, чтобы город Моанда в пределах от границы с СКР до реки Конго вошли в состав Свободной Республики Кабинда?»

Я прибыл в Моанда вместе с Паспарту, на месте был проведен недолгий военный совет, где решался вопрос о дальнейшем ходе боевых действий. Идти сразу на город Бома или сперва зачистить Китона, который оставался не тронутым?

Часть военных подразделений Заира вчера отступили из аэродрома Моанда в Китона, пройдя по заболоченным джунглям многокилометровый марш. По радиоперехватам было понятно, что в Китона скопилось несколько тысяч военных Киншасы, у которых при себе лишь личное стрелковое оружие и ограниченных БК, тяжелого вооружения нет совсем, из техники лишь легкие бронеавтомобиле с пулеметами.

Всё тяжелое вооружение, склады амуниции, боеприпасов и снаряжения остались в Моанда. Там же осталась боевая техника и артиллерия заирцев. Конечно, много было уничтожено во время боев, что-то заирцы сожгли при отступлении, но все равно тот, объем трофеев что нам удалось захватить впечатлял: тысячи бельгийских штурмовых винтовок FN FAL, сотни пулеметов FN MAG, снайперские винтовки, пистолет-пулеметы, радиостанции, ПЗРК, зенитки, минометы и артиллерия разного калибра, два танка Тип-59, три колесных французских танка, бронемашины, вездеходы, самоходные орудия, армейские грузовики, унимоги, джипы и целые горы БК, амуниции, военной формы и прочего другого армейского имущества. Хватило бы вооружить дивизию полного состава.

К сожаленью все самолеты, находившиеся в этот момент на взлетном поле, были сильно повреждены осколками. Но ничего, думаю специалисты смогут разобрать их на запчасти, а может и вовсе восстановят.

Удивительно, что имея такой запас заирцы предпочли сдаться. А все почему? Да потому что боевой дух в их армии был на очень низком уровне, простой заирец не понимает, почему он должен воевать в угоду Мобуту Сесе Секу. При этом у них нет даже мотивации воевать за родную землю, все-таки провинция Нижнее Конго, где расположился город Моанда был на заирской земле. Но заирские солдата не хотели за него умирать, а «Вольные стрелки», у которых и Родины то своей не было (пока не было) стояли насмерть или отчаянно шли на вражеские пули. А почему? Да, потому что боевой дух в ЧВК