Война без правил - Антон Юрьевич Перунов

— Уточните вопрос, Соло.

— А что непонятно? Как ко мне обращаться ты уже знаешь, кот отзывается на Хана, а ты у нас почему-то просто искин. Несправедливо и неинтересно. Давай тебя окрестим, или ты сам себя назови.

Искин молчал на этот раз удивительно долго. Март почти физически ощущал, как внутри чудо-артефакта крутятся энергетические «шестеренки».

— Умник. Так ко мне обращался капитан Ким, — веско произнес ИИ, а затем чуть смущенно добавил, — но иногда он еще называл меня в шутку Говоруном.

— Что ж, птицу узнают по полету. «Птица Говорун отличается умом, отличается сообразительностью» — это, к слову, цитата из классики. Наверняка твой командир ее тоже знал. Будем знакомы, Умник.

— Да, капитан Ким любил время от времени произносить эту фразу, — подтвердил предположение Март искин. В тоне его механического голоса вновь проступила какая-то живая интонация. А может, Соло это лишь показалось?

— Скажи мне еще, Умник. Есть у тебя что-то общедоступное или все особо секретное и запароленное?

— Уточните вопрос.

Март понял, что искин не рвется выдавать секреты, но решил проявить настойчивость. Все же перед ним была всего лишь очень умная железка, действующая по прописанным людьми алгоритмам.

— Хорошо, смотри, мы с тобой ведем некую содержательную беседу, это получается не под запретом?

— Совершенно верно, Соло.

— Тогда обозначь хотя бы по направлениям, что является общедоступным, что условно не запрещенным, а что точно нельзя.

— Общая информация и коммуникация не ограничены. Что значит условно не запрещенное, уточните формулировку.

У Марта появилось устойчивое ощущение, что Умник просто не хочет раскрывать сведения и прикрывается формальными фразами. Но с человеком, много лет отслужившим в армии, такие номера не проходят, однозначно.

— Очень просто. Вот общаться ты имеешь право. Назвать бортовой номер корабля тоже, имя и звание капитана опять да. Да и всего прочего поведал изрядно. Неужели сведения об опасности изъятия энергиона — это информация без грифа секретно?

— В случае действительной угрозы разрушения задействуется особый чрезвычайный протокол. Никаких ограничений не нарушено, — суховато и уже почти по-живому ответил энерго-ИИ.

— Вот, видишь. Оказывается, все же есть специальные правила на особые случаи. Остается обозначить границы допустимого. Часть сведений и ресурсов заблокированы намертво без кода доступа и допусков, но остальное? Есть же блоки, которые наверняка не имеют грифа секретности вовсе. Иначе какой смысл его ставить?

— Вы правы, — с некоторым даже уважением ответил Умник. — С вероятностью, близкой к 100 %, вы служили в армии.

— Бери выше, майор армейской авиации ВКС России. Сотни боевых вылетов. Если не ошибаюсь, то по табели о рангах ВВФ РИ как раз капитан-лейтенант. Так что мы в одном звании с твоим прежним командиром Алексеем Кимом.

— Принято, капитан Соло, — уже не скрывая почтения, отрапортовал энерго-искин.

— И вот еще что, Умник, раз есть коды доступа и уровни допуска, то значит должен быть способ их получить новичкам. Вот ты, Умник, можешь, к примеру, зачислить меня в экипаж фрегата-разведчика 02–117? По факту мы с котом сейчас и есть вся его команда.

— Недостаточно информации.

— А что еще тебе нужно знать?

— Закрытая информация, предъявите код доступа.

— Ну вот, опять заладил, как настоящая птица-Говорун. Ладно, отложим на время эту тему. Так что там у нас с условно разрешенными блоками данных?

Большинство из нас опасается летать, но все равно мы с большей или меньшей охотой это делаем. Потому что нет способа быстрее добраться. Некоторые, кого внезапная паническая атака одолевает с особой силой, при взлете, тряске, турбулентности и приземлении ищут избавления от страха в алкоголе, время от времени съезжая на дебош. Другие предпочитают тихо молиться, уповая на милость Божию.

Справляться с волнением не так и сложно, в немалой степени это все дело привычки. И уж, конечно, все эти тревоги никак не относятся к пилотам. С ними всё ровно наоборот. Оказавшись в своей стихии, они зачастую только там и обретают настоящую трезвость мысли и душевное равновесие.

Вот и Мартемьян, только теперь, сев за штурвал «Илюхи» и оторвав тяжелую четырехвинтовую машину от планеты, смог в полной мере отрешиться от череды событий, битв, находок и открытий, свалившихся на его голову за два дня, проведенных в Драконьем углу, и сформулировать самому себе в нескольких словах, что все-таки произошло, и правильно ли он поступил в итоге.

Его не оставляло сосущее в груди беспокойство, ведь теперь он понимал, что фрицы, как только он покинет осколок, могут снова попытаться попасть сюда, и кто знает, что или кто это будет на сей раз. Но, с другой стороны, был уверен, что обратно они отсюда не выберутся, по крайней мере, пока он снова не прилетит. Хотя вряд ли кто живой сможет продержаться на планете хоть несколько часов.

При этом чуйка толкала его добраться до своих и вместе с Алисой вернуться тотчас на планету и хорошенько встретить незваных гостей. Но нет, тут же останавливал он свой порыв, у него на борту ценнейший груз — искин самих Странников, и он не знает никого, кто бы мог с ним вступить в контакт кроме самого Марта.

Да, он планировал добыть парочку-другую звездных адамантов. А вместо этого зарядил единственный в упрямый и несговорчивый энерго-интеллект. По идее можно было бы остаться еще на день-два и на славу поохотиться. Но Март понимал, что особенно после поединка с драконом ему нужно было восстановиться и подлечиться, ведь он все еще держался на ногах лишь благодаря лекарствам.

Хотя да, камни ему были нужны как воздух. Что, если у него получится инициировать своих? Даже несколько дней тестируя Сферу, он, совсем слабо разбираясь в ее работе, понял, какие преимущества она дает. И от этой мысли его снова нестерпимо потянуло назад. Но нет, надо все сделать по уму.

Так что вернется, и они вместе с дедом организуют новую экспедицию, все тщательно продумают, и в следующий раз он точно раздобудет синие камни, а главное, перевезет космический корабль к себе в Гавань.

Но, как это часто бывает, события не хотят идти по нашему плану, и Март даже не представлял, насколько в этот раз все сложится совсем не так, как он предполагал.

Как только «Илья» на прощание качнул крыльями и растворился в стремительно темнеющем небе, со стороны первого открытого им не так давно пульсара показался малый конвертоплан. Его молочно-белый фюзеляж особенно контрастно выделялся в сумерках Драконьего