Страх и голод 6 - Константин Федотов

меня пригласили в отдел для беседы. Там мне уже пояснили, что на меня у них имеется заявление, и могу я за тяжкий вред здоровью неплохо так намотаться. Но мне позволили сделать один звонок другу, который привез мне две новенькие пачки хрустящих пятитысячных купюр, и курс дела сменился. Я написал встречное заявление задним числом. На следующий день опять прибыл в отделение на очную ставку весь несчастный в бинтах и с гипсом, разумеется, при себе у меня была справочка из травмпункта. А еще на звонке сидела парочка свидетелей, что видела, как этот огромный дяденька жестоко избивал меня. К тому же у одного из них была видеозапись, правда очень плохого качества, ночь все-таки. Вот так все и обернулось.

— Что-то подобное я и ожидал услышать. Больно ты вертлявый, как я посмотрю. — откидывая документы в стороны, смягчившись, произнес полкан.

— Что есть, то есть. — согласился я. — Что дальше? Вы меня отпустите или как?

— Нет, не отпустим, этот вопрос даже не обсуждается. Так что у тебя есть всего два пути. — натянул он свою злобную улыбочку, и от его зубов начал отражаться свет настольной лампы.

— Жду, полковник, я весь во внимании.

— Первый простой, тебя сейчас спеленают, отведут на нижний этаж, закроют в камеру, а когда придет твое время, то отдадут на опыты. Второй вариант сложнее, но перспективнее. Вступай в наши ряды, будешь служить. А дальше видно будет, как знать, возможно, однажды даже займешь мое место. Сам видишь, у нас безопасно, есть пища, кров, электричество и все блага цивилизации. Но и поработать придется, точнее послужить. Ты парень уже опытный, боевой, мои парни тебя подучат, и из тебя выйдет достойный солдат. Что скажешь?

— А если соглашусь служить, а сам сбегу? — прямо спросил я.

— Куда? Ну ты видел мир, куда бежать? Да и догоним, спеленаем и кинем в клетку. Бесполезная это затея, а если ты сейчас про Герду вспомнил, то ей повезло, никто не знал, что это она учудила тот переполох. Пока разобрались, пока поняли, что она сбежала, вот она и успела хорошо оторваться. У тебя так не выйдет. — спокойно ответил он.

— Ну, полковник, вы не оставляете мне выбора. — наигранно ответил я. — Но есть просьба.

— Какая же? — заинтересованно уточнил он.

— Простая, не хочу стоять на вышке как истукан. И не хочу быть пушечным мясом. Определяй меня в самое боевое подразделение, где нормальные люди служат. Чтобы операции там интересные проворачивать и все такое. А не дороги мести и толчки драить.

— За это можешь и не переживать. Я отправлю тебя в мой личный взвод, там ребята толковые, такие операции проворачивают, что тебе и не снилось. Вот два дня назад вернулись из Европы, такого там шухера навели! — гордо заявил он.

— Из Европы? Да иди ты?! — искренне восхитился я.

— Зуб даю! — ухмыльнулся он в ответ.

— Чермет нынче не принимают. — пошутил я в ответ. — Кстати, полковник, как величать то тебя? А то уже столько времени общаемся, а я ни сном ни духом, а ты уже всю мою подноготную изучил.

— Мои бойцы обращаются ко мне по позывному Стервятник.

— Стервятник? — поморщившись, уточнил я. — Звучит как-то не очень, ты сам придумал?

— Нормально звучит, а придумал не сам. Это прозвище приклеилось ко мне еще на первой войне.

— Типа трупы обыскивал? Трофеи собирал?

— Нет, дело на Африканском континенте было. Мы там частенько разные банды накрывали, которые гордо называли себя повстанцами. Горланили лозунги, все такие в белом, а по сути простые бандиты, прикрывающиеся благими намерениями. Сами грабили, убивали, насиловали и в общем полный букет. Во время наших нападений некоторые, разумеется, убегали, вот мой взвод и специализировался на поимке и ликвидации таких недобитков. Кто-то однажды ляпнул: «стервятники», так название прикрепилось, а я как командир стервятников получил этот позывной.

— Звучит интересно, я бы еще послушал все это. Но меня вот что интересует. — перебил я его ностальгию. — А чем вы, точнее уже мы, чем мы тут вообще занимаемся? Лаборатория эта, они лекарство делают или как?

— Скажу без прикрас, они много чего делают, как непонятного нам, так и полезного, но все это на благо человечества. Касательно нас, сам понимаешь, вирус работает на людях, и испытания нужно проводить на них. Сначала мы были лояльны и ловили только разных там отморозков и бандитов. Но сейчас все иначе, наплевав на мораль и прочее, мы ловим всех, кого только можем, и везем сюда. Да, это же просто грязно и бесчеловечно, но цель оправдывает средства. Мы загубили и еще загубим немало жизней, но спасем куда больше. — пафосно произнес он, словно зачитав текст из методички. И было видно, что он с этим не согласен, но это политика партии, и он как добросовестный воин ее придерживается.

— Как скажешь, надо так надо. — ответил я, пожав плечами.

— И это все? А как же повозмущаться? Или хотя бы что-то возразить?

— А чего возмущаться? Слушай, командор, я уже столько всего повидал, что меня мало что может удивить. В целом я примерно так и представлял деятельность вашей лаборатории. А вот касательно гуманности, тут знаешь ли, я не шибко людей люблю. Я думаю, доброй половине туда и дорога, а некоторым вы или мы просто окажем услугу, чтобы не мучались. Не мы так другие или собаки, ну и зомби. В общем, поработаем ради благой цели. — прямо ответил я, а мысленно уже ликовал, ведь я, кажется, виртуозно завершил первую фазу внедрения, да мне даже Штирлиц бы позавидовал!

— Слушай, меня поражает твое хладнокровие. Что сейчас, что на допросе. Как ты это делаешь? Или ты реально такой невозмутимый, в глобальном смысле? Я заметил, ты бесишься по разным мелочам, но в остальном спокойный как танк.

— Да тут все просто, я принимаю реальность такой, какая она есть. Если мне трут кроссовки, я их выкину и надену другие, но пока не найду замену, буду раздражаться и психовать. Ну а, например, зомби я остановить не могу или вот уйти отсюда тоже. Смысл выеживаться и раздражаться? Тут я бессилен, это нужно принять и плыть по течению, а время покажет. Вот и сейчас сижу перед тобой, а не в камере, так что