Перемены на краю империи - Ян Анатольевич Бадевский

class="p1">С хрена ли Ступер припёрся в наш славный город? Допустим, рабочий визит. Но не хотел ли побыстрее и лично удостовериться в моей смерти? Приятный бонус, так сказать…

Ладно.

Это уже паранойя.

— Население Фазиса в этом году стремительно увеличивается, — продолжал вещать диктор. — К нам перебираются люди из разных губерний, но особенно много мигрантов из северных регионов страны. Как показывают опросы, жителей Сибири и Забайкалья привлекает тёплый климат, а кроме того — благоприятные налоговые режимы и перспективы для открытия собственного дела. К сожалению, как отметил наш анонимный источник в муниципалитете, Фазис оказался не готов к резкому демографическому всплеску. К проблемам с дорогами, которые надо расширять, добавилось отсутствие крупных развязок, изношенные водопроводные и канализационные системы, недостаточное количество парковок. Этим летом столица едва не пережила транспортный коллапс, и новый княжеский указ направлен…

Дальше я слушать не стал.

У меня оставалось больше часа до аудиенции у Барского. К самому князю прорваться было нереально — слишком плотный график. Вчера у него Ступер, сегодня какие-то послы европейские, в обед — выступление на ежегодном экономическом форуме. После обеда… Я даже не запомнил. Барский — и тот с трудом выкроил свободную минутку.

Что можно сделать за час?

В переполненном загазованном мегаполисе — почти ничего.

Скажи спасибо, если доберёшься до центра. Который, по слухам, планируют сделать пешеходным. Там у верхушки Эфы наполеоновские планы. Они выбирают между подземным тоннелем и навороченной эстакадой, по которой можно будет ездить только клановым аристократам и грузовому автотранспорту.

Свернув с Аэрокольца в Старый Город, я решил ехать через Турецкий Квартал. Можно и проницаемость врубить, если прижмёт, но эти узкие улочки я хорошо знаю. И понимаю, что никто не будет там ничего сносить, уплотнять и разбавлять однотипными многоэтажками. Турецкий Квартал — достопримечательность. А ещё там живёт много авторитетных людей, через которых можно получить проблемы, где не ждал. К примеру, некоторые из хороших знакомых Назара Курта поселились в этом районе, откуда рулят весьма серьёзными делами. Преимущественно строительными.

Едва автомойки и СТО вместе с магазинчиками запчастей уступили место частному сектору, я понял, что есть ещё в Фазисе приличные места. Для души, так сказать. Проехав мимо гостевого дома «Старый Фазис», я пересёк некую незримую черту и оказался в царстве патриархальной невозмутимости. Машины тут ездили редко и медленно. Ибо брусчатка и тотальная узость. Здания — двух-трёхэтажные. Над крышами справа высится минарет…

А вот и моя любимая кофейня.

Припарковав «Ирбис» двумя колёсами на тротуаре, я отдал Хорвен мысленный приказ зависнуть над улицей и вести наблюдение. Гончая была укрыта иллюзионом. На протяжении всего этого времени биомех неотрывно следовал за моим спорткаром, готовясь уничтожить любого, кто осмелится напасть. Я уже не столь беспечен, как в былые времена. После штурма резиденции моей СБ вижу, что враги ничем не гнушаются. И очень изобретательны.

Мои каббалисты, испросив разрешения Демона, перетащили в одну из мастерских искорёженные остовы британских беспилотников. У дыры в полу коттеджа выставили охрану. Хасан предлагал залить шахту бетоном и не заморачиваться, но у меня были на этот тоннель собственные планы. Поэтому я распорядился соорудить там бронированную каббалистическую заглушку, а в стены вмуровать стальные скобы. Потому что очень интересные катакомбы внизу. Никогда не знаешь, вдруг пригодятся…

И вообще.

Сделаю две заглушки.

Одну — в гараже. А вторую — в пещере. Когда Барский прознает о тоннеле, а эту информацию он получит от меня сегодня, то будет очень обеспокоен. Нельзя иметь под Альпикой такую прогулочную зону…

В кофейне я быть единственным посетителем.

Утро, знаете ли.

Радует, что в девять вообще хоть кто-то открылся.

Пожилой добродушный дядька в феске сварил мне ядрёный напиток на горячем песке. Причём всыпал туда имбиря и кардамону — а это в Турецком Квартале вообще никто не делал кроме него.

Я устроился в плетёном кресле за единственным столиком на углу и с наслаждением вдохнул пряный аромат. Тени домов постепенно укорачивались. Ко мне на руки запрыгнул упитанный персидский кот, лениво помурлыкал и улёгся на коленях, свернувшись калачиком. Кот был чистым, ухоженным.

В дверях забегаловки появился хозяин.

Кажется, его звали Мустафой.

— Как дела, брат? — в руке Мустафа держал крохотную чашечку, над которой поднимался пар. — Рановато сегодня.

— У меня дела в Змеиных Кварталах.

— Нынче всех туда тянет, — пожаловался старик. — Суету развели, брат.

— Развели, — я погладил кота за ухом, и тот замурлыкал громче. — А ты как поживаешь, Мустафа? Есть выгоды от того, что в столице поселился?

— Какие выгоды, — отмахнулся владелец кофейни. — Сплошные убытки.

— А чего так?

— Ну, смотри. Аренда подорожала. Проспект Дарвина перекрыли, и туристов меньше. Сезон, опять же, заканчивается. Многие начали цены задирать. Вообще на всё. Не только на сувениры. Видишь, лавка Неджати на той стороне?

Я проследил за взглядом Мустафы.

На другой стороне перекрёстка только-только открывалась лавка, торгующая всякой всячиной. Полуподвальное помещение, на вывеске — банальная надпись «ПРОДУКТЫ».

— Я у него всякое-разное покупаю, — сказал Мустафа, делая глоток из чашки. — Макароны, муку, масло подсолнечное. Так он уже третий месяц подряд цены поднимает, собака.

Неджати, эдакий усатый колобок, спокойно выставлял товар на витрине.

— Я у тебя кофе как покупал за двадцать копеек, так и сейчас покупаю.

— Э, брат, — лукаво подмигнул мне турок. — А ты где у меня ценники видел?

— Нигде, — признал я.

— Потому что ты свой. Клиент, можно сказать, постоянный. А стумари, пляжники, для них другая цена. С кого беру сорок копеек, а с кого и по рублю.

— Фигасе, — присвистнул я.

— Жизнь такая, — глубокомысленно изрёк Мустафа. — Всё дорожает.

«Стумари» — это гости по-колхски. Даже в Турецком Квартале этим словом обозначают сезонных туристов. Да и не только сезонных, откровенно говоря.

Мы ещё немного потрепались, выпили по второй чашечке кофе. Кот видимого интереса к беседе не проявлял. Солнце карабкалось к зениту, и на улице становилось всё теплее.

— Гостиницы ещё начали кофейни открывать, — пожаловался Мустафа. — Эти… как их… сетевые.

Я насторожился.

— А что, и такое есть, отец?

— «Кофейница». Я знаю уже две точки таких. У них там кофемашины, — Мустафа скривился от отвращения. — Делают всякую дрянь с пенкой. И продают по пятнадцать копеек. Но ты ж понимаешь, что такое машина, и что такое турка? Это ж как персик и козья какашка.

Мы оба засмеялись.

Через сорок минут я уже подкатывал к Гадюшнику, встроившись в длинный ряд шикарных тачек. Преимущественно дворянские номера, отметил я, причём клановые. И не только Эфы…

В очереди на КПП я простоял минут двадцать.

Хорвен пришлось нагрузить сложными инструкциями, чтобы