Немезида - Александр Юрьевич Санфиров

— Короче, Шурец, товарищ Пещенко предлагает нам взять в аренду, или выкупить детский садик на улице Лизы Чайкиной. — сообщил Вовка. — Осенью прошлого года его закрыли из-за отсутствия детей. Никто рожать не хочет, перестройка, понимаешь. И сейчас садик висит на балансе города, принося одни убытки.

Предложение было сделано Анатолию Борисовичу, но тот честно признался, что в одиночку не потянет аренду. Поэтому предлагает нам присоединиться к нему для того, чтобы совместно арендовать это здание, а при возможности купить. Но все зависит от цены, которую нам выкатит горисполком. Вот этот момент мы сейчас и обсуждаем.

В общем, если ты с нами, то принимай активное участие в обсуждении этого вопроса.

Внутренне я чуть не задохнулся от радостного предчувствия удачи. Однако постарался это скрыть и нарочито скучающим голосом изрек:

— Предложение, конечно, заслуживающее внимания. Однако, хотелось бы для начала узнать в какие затраты это выльется для нас, как арендаторов, или покупателей этого строения.

Похоже, до моего вопроса сумма не называлась, потому, что и Кадырханов и Милорадов вопросительно смотрели на Хромых.

Тот, помедлив несколько секунд, назвал цену.

Мы, одновременно посмотрели друг на друга и рассмеялись. Получилось дружно, как будто не раз репетировали эту сцену.

Кадырханов, как самый старший из нас укоризненно произнес:

— Ну, Лёша, это несерьезно. Понимаю ваше стремление заработать, но так дела не делаются. Давай называй цифру ближе к реальной.

Вовка Милорадов с понимающей усмешкой снова разлил водку по рюмкам, не торопясь, сделал несколько бутербродов с толстыми ломтями колбасы и солеными огурцами и предложил выпить за удачные переговоры.

— Алексей, давай, колись, сколько от сделки хочет Пещенко? — спросил он, когда рюмки опустели. — Нечего строить из себя целяка, раз пришел на переговоры.

Тем не менее, сразу Хромых не раскололся. Еще час мы переливали из пустого в порожнее.

Понемногу, под влиянием алкоголя языки у всех развязывались.

В один прекрасный момент Алексей Григорьевич наехал на нас.

— Послушайте ребята, до меня никак не доходит. Вы ведь воспитаны Советской властью, выросли в нашей стране. Вот вы, к примеру, Анатолий Борисович, окончили факультет промышленного и гражданского строительства, сделали неплохую карьеру, дошли до заместителя начальника треста Жилкомстроя, вступили в партию.

И что? Теперь вы президент Ассоциации малых предприятий Карелии. Вам самому не смешно называть себя президентом. Какой вы на хер президент!

А вы, Владимир Васильевич, чего улыбаетесь? У вас высшее юридическое образование, вы могли бы работать юристом, адвокатом, а открыли кооператив, командуете, стыдно сказать, вокзальными туалетами, и семечки с Кубани возите.

Да и вы, Александр Николаевич, недалеко от них ушли. Работали врачом психиатром много лет, уважаемая профессия, чего вас всех в торговлю потянуло? О стране надо думать, а не о личном благосостоянии.

— Что-то вы, Алексей Григорьевич, не по делу раздухарились, — улыбнулся Милорадов. — Пожалуй, вам на сегодня пора закруглиться с алкоголем. Да и нам тоже. А то мы так никогда не договоримся.

— Да вы не поняли ребятки, я вас не оскорбляю, я понять хочу, — пустил слезу Хромых. — Меня обида за страну берет, вот скажите мне, куда мы катимся? Вы же моложе меня лет на двадцать, должные лучше соображать.

Милорадов с Кадырхановым посмотрели в мою сторону. Мол, ты психиатр, это твоя работа с алкашами и старыми коммунистами беседы вести. Давай, проводи ликбез по сложившейся ситуации.

— Алексей Григорьевич, — начал я осторожно. — Вам надо понять и принять, то, что жить по старому больше не получится. То, что творится сейчас, нехватка товаров, талоны на продукты, бардак во всех сферах жизни это только начало гигантских преобразований нашего общества, переход на совершенно другие принципы хозяйствования. Скоро мы будем жить совсем в другой стране. И те, кто в эту жизнь не впишутся, через несколько лет будут влачить довольно жалкое существование. Вам это, конечно, не грозит, вы выйдете на пенсию, и будете вести скромную жизнь пенсионера. А вот ваши дети и внуки на себе прочувствуют перемены новой жизни.

Поэтому, берите пример с вашего непосредственного руководителя, спокойно определившего процент отката, мы ведь видим, как вам неприятно обсуждать эту тему. Но ведь это вложение и вашу будущую жизнь, в жизнь ваших детей. Не уверен, что вашей пенсии хватит на ваши потребности.

Так, что убирайте в сторону ваши комплексы и начнем говорить, как серьезные люди, в конце концов, мы с вами делаем полезное для города дело. Вам не надо больше тратить деньги на содержание этого здания, к тому же вы получите деньги, которые можно будет использовать для блага населения.

Но, при этом не забудете о себе.

Вы можете думать, что все, что я сказал — софистика. Назвать меня демагогом. Но от этого ничего не изменится. На сегодняшний день нет альтернативы продаже этого здания. Ведь почему вы пришли к нам с этим вопросом? Да потому, что больше не к кому идти.

Допустим, вы решите устроить конкурс, или уж аукцион, давайте говорить прямо. Но вы же знаете, что настоящей цены никто не даст.

Настоящая цена этого здания на сегодня — та, что мы согласны заплатить.

Поэтому вам особо не в чем себя упрекать. Нас с вами поставили в такие условия, и мы делает, то, что можем.

— Тем более, я строил это здание и прекрасно знаю, сколько оно стоит, — буркнул Кадырханов.

В общем, после моего монолога Хромых слегка успокоился, и в дальнейшем у нас пошел предметный разговор. Мы обговорили цену здания, размер отката.

Когда основные вопросы были решены, Хромых начал прощаться и уже под посошок заявил:

— Я, парни, подумал и решил, что, действительно, пора завязывать с работой. Не встроиться мне в эту систему. В марте шестьдесят лет исполнится, и скажу я до свидания горисполкому. Поеду на дачу, клубникой заниматься. И что-то мне подсказывает, что поле под картошку надо увеличить.

Проводив пожилого чиновника, мы снова уселись за стол.

Я вопросительно посмотрел на своих визави и предложил:

— А теперь друзья ситные, рассказывайте, зачем я вам нужен в этой комбинации? Я только-только дело начал, у меня оборотного капитала ноль целых ноль десятых, А мне товар надо закупать, зарплату платить, налоги, арендную плату, наконец. Нищий я на этот момент.

Милорадов негромко засмеялся. Глянул на Кадырханова и заговорил:

— Видишь, человек не верит в добрые намерения, сделать его богатым и счастливым, ищет подвох в