Лавочник с молнией в кармане. Том 1 - Борис Владимирович Романовский

Он открыл массивный кожаный чемоданчик, висевший на боку, и аккуратно уложил туда мою жестянку с деталью.

Чуть подумав, я сказал:

— Передай, что, если они хотят уложиться в срок, пусть постараются достать деталь как можно скорее. В ближайшие три-четыре дня.

— Понял, — курьер развернулся и пошёл к лошади, которую я только сейчас заметил. Парень ловко запрыгнул на неё, одной рукой удерживая на весу свой чемоданчик. Затем дёрнул поводья и ускакал прочь.

Я проводил его уважительным взглядом. Профессионал.

На улице уже стемнело. Я поднял голову и, прищурившись, глянул на Луну. Тут она была не такой, как на Земле. Во-первых, саму Луну почти не было видно — её всегда окружала туманность, причём крайне необычная — фиолетово-синяя, очень красивая. Можно часами стоять и любоваться на неё.

Сейчас было полнолуние — я различал сквозь эту туманность нечёткое очертание кругляша.

А ведь прошёл ровно месяц, как я переместился в этот мир. Моё появление тоже пришлось на полнолуние.

У меня вдруг закружилась голова.

Я заморгал, отвёл взгляд от Луны. Это ещё что было? Может, что-то не то съел?

Вернувшись в лавку, я подошёл к столу. На нём лежали компас и та самая шкатулка из видения.

Я присмотрелся к предметам. Заряда после видения у меня осталось ещё достаточно — шестьдесят четыре. Этого хватит, чтобы восстановить оба предмета, добытые у старьёвщика.

Сперва я решил заняться шкатулкой, которая пострадала от выстрела инквизитора. Положив ладонь на предмет, активировал способность. По пальцам пробежали электрические дуги — разбитая в хламину шкатулка начала восстанавливаться.

И вот она лежит, сверкает, как новенькая.

Я открыл крышку и надавил пальцами на дно, как это делал Лис. Раздался едва слышимый щелчок. Поднял шкатулку — на столе осталось пустое дно.

Вдруг голова сильно закружилась, меня повело. Послышался чей-то отдалённый шёпот:

Убей, убей, убей.

Что за хрень? Я встряхнул головой и положил шкатулку на стол.

Умри, умри, умри.

У меня внутри всё похолодело. Голос в голове усиливался. Вокруг меня всё закружилось, я покачнулся и чуть не упал — пришлось опереться двумя руками о стол.

— Какого чёрта?.. — прошептал я, заметив Шарлотту.

УМРИ! — заорал голос.

УМРИ! УМРИ!!!

Я застонал и схватился за голову. Она начала буквально раскалываться.

УМРИ!!!

УМРИ!!!

Я упал на колени, тяжело дыша. Сил, чтобы что-то сделать, не было.

— Артур! — раздался рядом испуганный крик. — Артур, что с тобой⁈

Я пытался сосредоточиться на голосе Шарлотты.

— Артур, ты меня слышишь⁈ Приди в себя!

— Да… — с трудом прохрипел я и попытался подняться.

УМРИ! УМРИ! УМРИ!

И тут рука сама потянулась к внутреннему карману и нашарила револьвер. Я медленно его вытащил.

— Артур, что ты делаешь⁈ — раздался испуганный вопль.

Я понял, что направляю дуло себе в грудь. Дёрнув рукой, я отбросил оружие в сторону, тяжело дыша. Рука действовала против моей воли!

— Что происходит? — процедил я, помотав головой.

УМРИ!

УМРИ!

Я вдруг схватил сам себя за шею и начал душить.

С трудом, используя вторую руку, я освободил шею и закашлялся.

Мне приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы просто оставаться в сознании.

Надо уйти туда, где нет ни оружия, ни острых предметов. Качаясь, я побрёл в каморку.

УМРИ!

УМРИ!

Оказавшись на лестничной площадке, я толкнул дверь, ведущую вниз, в подвал. Мне казалось, что если уйти глубже под землю, то и голос станет тише. Я начал спускаться, но тут голова взорвалась новой болью, я запнулся и рухнул вниз, покатившись по ступеням. Кажется, я потерял сознание.

Очнулся я, стоя на коленях и сжимая собственное горло. Голос в голове продолжал орать.

— Артур, что ты делаешь⁈ Посмотри на меня, не надо! — кричала Шарлотта.

Я с трудом отцепил пальцы от горла и поднял голову. Передо мной сидела перепуганная Шарлотта. Глядя на её лицо, полное ужаса, я резко протрезвел.

УМРИ-И-И-И!!! — не умолкал кто-то в моей голове.

Я сжал челюсти и поднялся.

— Пошёл нахер, — процедил я.

Вдруг что-то затрещало, запахло озоном. Я с трудом поднял голову и замер. Прямо под каменным потолком клубились чёрные тучи, в которых мелькали синие искры молний.

Какого хрена тут происходит⁈

В моей голове раздался особенно сильный вопль.

А затем громыхнуло. Вниз сорвалась молния и ударила мне прямо в лицо, отбросив на пол. Я затрясся от боли и зарычал.

— Артур! — закричала Шарлотта. — Нет, не умирай, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты тоже умер!

Я повернул голову и увидел, как по её щекам катятся призрачные слёзы.

БАХ!

Ещё один разряд ударил меня в грудь. Меня согнуло дугой, я стиснул зубы и тяжело задышал. Перед глазами мелькнуло сообщение — заряд повысился.

Опа. Хоть какой-то плюс — восстановлю утраченную энергию.

Я повернулся на бок и сел.

БАХ!

Ещё один удар молнии, на этот раз прямо в шею. Я резко потерял сознание.

Ночь превратилась в ад.

Несколько раз я просыпался — благодаря нечеловеческим усилиям и поддержке Шарлотты мне удавалось не сойти с ума и не прикончить себя.

Молния била меня ещё трижды.

В последний раз я очнулся рядом с рабочим столом — каким-то образом я выбрался из подвала на первый этаж. Я лежал на полу креветкой и держал нож, приставив его к груди.

— Артур, нет, нет! — кричала рядом Шарлотта.

Я вздрогнул и отшвырнул нож, а затем лёг на спину, тяжело дыша. Под потолком не было туч. Они остались в подвале? Скосив глаза на окно, я понял: наступило утро.

— Всё хорошо, — хрипло сказал я и, повернув голову, посмотрел на Шарлотту. — Он ушёл. Голос ушёл.

Шарлотта стояла рядом и всхлипывала.

— Мне было страшно, — прошептала она. — Очень страшно.

Я сглотнул и не стал говорить, что мне тоже было очень страшно.

Ещё минут двадцать я провалялся на полу, успокаиваясь сам и успокаивая Шарлотту. Затем я смог сесть и оценил свою одежду. Она была сильно потрёпана и порвана. Надо будет пройтись по ней Восстановлением.

С трудом поднявшись, я понял, что у меня жутко болит спина. Головная боль тоже вернулась, но уже гораздо слабее, чем раньше. Я поморщился и потопал к себе. Идти было сложновато, но терпимо.

Первым делом я выпил литра два воды, и мне стало гораздо легче. Одежда, которую я постирал в прошлый раз, уже высохла — я починил