Кухарка на задании - Инна Комарова

– Не мудрено. Капитон. А чему, собственно, ты удивляешься, друг мой? Осип Данилович, замечательный человек. Он крестил твою дочь, не забывай об этом. У самого семейная жизнь не сложилась, вот поэтому вся его любовь перепала Полинке. Она его отдушина. Ты умный человек, понимать должен.

– Правду говорите, дорогая Алевтина Филаретовна. Чистую правду.

– Капитон, по глазам твоим вижу, что дело у тебя ко мне. Признавайся, я угадала или старческие видения будоражат рассудок? – проговорила графиня так, словно уже всё знала, но упорно допытывалась, скрывая свою осведомлённость.

– Вы правы, как всегда. Каюсь. Меня беспокоит судьба Поленьки, поэтому и решился поехать к вам за советом. Девочке на днях минуло шестнадцать, а её не беспокоят выезды на балы, туалеты, драгоценности, кавалеры. Не скажу, что бездельничает, нет, и целыми днями на родительских лаврах не уповает. Конечно, у неё столько интересов, увлечений. Она много читает, а какие блюда готовит, оторваться нет сил. Как-то не свойственно такое поведение для барышни. Не пойму, что с моей дочкой не так? Что скажете?

– Ох, Капитон, живёшь рядом с мудрыми, добродетельными, редкими женщинами и никак в толк не возьмёшь, что их судьбы не могут быть похожими на другие. Твоя дочь красавица, умница, редкая девочка, одарённая. В ней столько талантов таится. А душа какая у Поленьки. Нам ещё долго предстоит делать открытия и удивляться. Стало быть, и судьба у неё сложится нестандартно. Куда ты торопишься, мил человек? Дай срок. Как хорошему вину надо дать время настояться.

Шувалов кивнул.

– А знаешь, для чего?

– Как не знать?

– А, если знаешь, зачем торопишь время? Дай срок, чтобы созрело, особенный вкус и аромат обрело. Так и одарённому человеку надо дать время, а девочке и подавно.

– И что вы мне предлагаете делать? Довольствоваться тем, что есть и ждать, пока моя любимая дочь засидится в девках? А мы с Василисушкой внуков не дождёмся. Нет, я с этим не согласен.

– Расшумелся чего? И сразу в девках? Капитон, зачем в крайности впадать? Эх, мужчины, мужчины прямолинейно вы мыслите. Напряги мозги да представь, что на её пути встретится умный, честный, добрый, щедрый, любящий человек, для которого долг не будет пустым звуком. Он станет заботиться о Полюшке, ответственно относиться к семье и делу. С ним она пройдёт по жизни до конца. Но дай срок этому осуществиться. Куда ты торопишься?

– Голубушка вы моя, где же я возьму ей в нашем городе такого жениха? – насупившись, граф собрал к переносице брови, будто головоломку разгадывал.

– Повторяю. Наберись терпения, Капитон, и дай срок, жених сам найдётся. Скажи, а чем ты так озадачен?

– Вот чем. Осип по просьбе барона де Кардье пристроил Поленьку помочь ему, а тот вместо благодарности грубо с ней обошёлся.

– Что ты хочешь сказать этими словами? Не пугай меня. Поясни медленно и спокойно. Стара я стала, не улавливаю суть сказанного тобой, – от неожиданного заявления Шувалова графиня поднялась во весь рост, опираясь на трость, и её взволнованный взгляд испытующе задержался на лице родственника.

– Ничего страшного не случилось, успокойтесь, пожалуйста. Разговаривал барон с ней неподобающе, в таком тоне, что очень расстроил мою девочку, она вернулась оттуда сама не своя. Теперь понимаете, почему мы с супругой забеспокоились?

– Фуууууу… – с облегчением выдохнула графиня, обмахивая себя веером. – Напугал Капитон. От сердца отлегло.

И тут в глазах Алевтины Филаретовны заиграли огоньки, словно чёртики ожили.

– Капитон, а что, если нашей девочке приглянулся молодой барон, поэтому Полюшка и восприняла его слова, как оскорбление. Это явление довольное частое, распространённое, поверь мне.

– Приглянулся, говорите? Я об этом и не подумал.

– А думать надобно, отец семейства. Пора уж. Между нами, откроюсь тебе. Барон хорош собой, ох как хорош, даже не отыщу причину, чтобы придраться. Заметь, образован прекрасно, потомок уважаемой семьи в обществе и несметно богат, что немаловажно для девушки на выданье. А родословная какая, забыл? Понимаешь, о чём я толкую? – на лице графини мелькнула лукавая улыбка. – Ступай домой, Капитон, и понаблюдай за дочкой. А я подумаю, что предпринять. Обоих проверить не мешало бы, – произнесла графиня так, будто открыла графу секрет государственного значения. – Если что, дам знать или сама к вам нагряну.

– Благодарю, Алевтина Филаретовна, что согласились помочь. Так приятно с вами разговаривать, всё понимаете правильно и с полуслова. Если поможете, этим вы очень выручите нас. Знаете, после того случая мы с Василисушкой места себе не находим. Переживаем за наше сокровище.

– Не тревожься, отец семейства. Всё случится в назначенный срок. Попомни мои слова. Не торопи Господа. Ты же знаешь, всё в Его руках. Небось, забыл?

– Да нет, не забыл, исправно службу посещаю. Волнения одолели. Спать не могу, беспокоюсь о дочке. А мысль, которая посетила вас, очень хорошая. Буду с нетерпением ждать в гости. Благодарю Алевтина Филаретовна, успокоили отца семейства. Поеду, пора мне.

– Езжай милок, езжай. И вот тебе мой совет: всякую ерунду из головы выброси. Всё, что суждено, без твоего участия и согласия сбудется.

– Да-да, всё так, точно вы подметили. А говорите, возраст.

– Так и есть, возраст, куда от него? Но голова моя светлая, хотя тело частенько подводит. Так и живу. Супруге передай тёплый привет от меня. Скажи, что люблю её не меньше, чем в юные годы.

– Благодарю вас. Непременно передам. Ей будет очень приятно. Вы для Василисы – авторитет!

– Ещё бы… езжай, дорогой, скоро увидимся. У меня уже и гениальный план созрел.

– Благодарю за всё, – граф Шувалов, подобно галантному кавалеру,

подошёл к графине Сперанской и поцеловал ей руку.

– А ты, оказывается, Капитон, манеры не забыл, – баском засмеялась графиня.

– Шутите? – спросил Шувалов обиженно.

– Ну конечно, шучу, езжай домой, небось, заждались твои барышни.

***

Гостья

Гостья

С момента тех событий прошло три месяца.

Граф Шувалов уже и думать перестал о разговоре у графини Сперанской. Нынче он возвращался из дальней поездки в истрёпанных чувствах и без всяких сил. Дела не ладились. Компаньон подвёл. И, как назло, дорога оказалась на редкость трудной. Дважды останавливались на постоялых дворах и