Кошачий переполох. Котик, ты будешь моим! - Алекса Алс

В дверях послышались шаги. Вот и управляющий Муркель подоспел.

— Вы что с хозяином и его гостьей вытворили⁈ — тряс он остатками шевелюры.

— Не тем зельем напоили, — виновато опустила я взгляд.

— А точнее Нина не тем напоила! — наступала на меня повариха.

Пришлось его спешно вводить в курс дела и снова ловить наших больных подопечных по всему первому этажу.

— Проще влить зелье насильно, — предложил Муркель.

После того, как они придут в себя, нас всех вместе дружно уволят без выходного пособия. «Или посадят за жестокое обращение с работодателем» подсказал мой разум.

Снова спеленав сначала Тодериуса, а потом и Мурьяру, мы вливали им насильно зелье «от всего». От такого произвола они натурально рычали, шипели и вырывались. Это со стороны было похожим на то, как некоторые хозяева своим кошкам лекарства с ложки пихают, и редко у кого удачно получается.

После столь сложной работы по спасению разума работодателя и его гостьи, они как-то притихли.

— Уснули, — грустно сказал Муркель.

— Надеюсь, что не навсегда, — высказала я свои опасения. «Посадят тебя за непредумышленное усыпление кошачьих в составе группы лиц» все пугал меня разум, а нервная система уже лихорадочно сушила сухари.

— Так они проснутся, и вылетим мы отсюда без крыльев! — подтвердила мои опасения Катрин.

— Значит так, я сейчас найду у себя зелье для потери кратковременной памяти, подольем его в графин с вином и поставим тут перед ними на столике. Проснутся, выпьют и все. Забудут весь этот кошмарный день, — предложил Муркель. А знает ведь как следы преступления скрывать!

— А если не выпьют? — комкала я передник в руках.

— Тогда сушите сухари. Они на нас точно в местный отдел полиции сдадут, — раздраженно прошипел Муркель.

Через четверть часа управляющий принес на кухню еще одно зелье, что мы и подлили в графин.

— Надо стол аппетитней накрыть, чтобы точно не удержались, — предложила я.

Мы поставили перед диваном, на котором лежали наши потерпевшие, невысокий столик и накрыли его по первому разряду, с вином, фруктами, выпечкой и разными деликатесами. Хоть бы сработало!

Вечером, так и не дождавшись их пробуждения, мы все разошлись по своим комнатам. Валериус уже ждал меня на постели.

— Как прошел день? — спросил он.

— Лучше не спрашивай, думаю, меня посадят, — со страхом в голосе выдала я.

— А с этого места уже подробней… — насторожился хвостатый детектив.

К концу моего рассказа у Валериуса болел живот от смеха, а мне стало еще тревожней.

— И что тут смешного⁈ Будешь мне через тюремное окно сухари передавать! — я обиженно отвернулась.

— Успокойся, — примирительно сказал он, — если он все же решит обратиться в полицию, у меня там есть связи, выход найдем.

— Тут еще кое-что произошло, — начала я.

— Что еще⁈ — Валериус страдальчески обхватил передними лапами голову.

Максимально подробно я рассказала ему события сегодняшнего утра, когда невольно подслушала разговор между Тодериусом и неизвестным.

— Надо будет подумать, этот неизвестный был скорей всего из нотариальной конторы. Обращусь завтра к Витану, может он что-то сможет узнать, — сказал Валериус и растянулся на постели.

Моя судьба решится только завтра. Не стоит себя накручивать. Вытянувшись на постели рядом с Валериусом, я решила отпустить тревожные мысли прочь….

Глава 15. Тайное становится явным

Новое утро для меня началось с тревоги о своем будущем и возможными предстоящими мне хлопотами по заготовке сухарей. Но выхода иного нет, как только идти на кухню и узнать там наш приговор. Или только мой приговор без права помилования, ведь это «моя заслуга» в выборе не тех зелий.

— Переживаешь из-за вчерашнего приключения? — спросил меня проницательный Валериус.

— А ты как думаешь? В лучшем случае меня только выгонят отсюда, а в худшем еще и крышей над головой обеспечат, и прекрасным видом из окна…. Правда, любоваться буду через решетку! — переживала я.

— Если бы они сейчас помнили, что вчера произошло, ты бы уже любовалась этими красотами прямо сейчас, так что без паники! Выше нос и усы по ветру! — убеждал он меня отречься от переживаний.

Кухня встретила меня привычными запахами скворчащей на сковородах еды. Марта все также как и всегда была занята кулинарным искусством. Все же то чувство обыденности придало мне смелости. «Иди уже! Застыла тут как статуя» ворчал мой разум.

Несмело я вошла в кухню.

— Что мнёшься-то сегодня, как в первый раз сюда попала? — поинтересовалась Марта.

— Что по поводу вчерашнего? — не ответив на ее вопрос, я сразу перешла к самому насущному.

— Да ничего особого. Проснулись, тут помню, тут не помню, всю историю с зельями забыли напрочь. Ну а так как перед ними снова графин с вином оказался, то сегодня история повторяется — там опять головная боль. Только не вздумай и сегодня что-нибудь подлить! — пригрозила мне повариха.

— Мне бы от вчерашней истории отойти, — пробормотала я ей в ответ, — на эксперименты больше не тянет.

— Очень на это рассчитываю, я ведь тоже вчера уже почти с моим любимым местом работы попрощалась, — чуть не заплакала повариха, — с моей любимой плитой и кастрюльками.

Представляю эту картину. Марта обнимает плиту на прощание и шепчет «я тебя никогда не забуду», гладит по бокам сковородки и сотейник и продолжает «я вас никогда не увижу». Это просто кулинарная драма, которой все же удалось избежать.

— А где Ларина и Катрин? — спросила я.

— Ушли на рынок. А ты можешь приступать к уборке. Там вчерашний накрытый столик для наших потерпевших разобрать надо, — нашла повариха мне задание.

Лучше бы я пришла на кухню пораньше. Может и успела бы стать добровольцем в ряды рыночных покупателей. Там все же веселее, чем стол за этими шерстяными разбирать.

Но работа есть работа. Пошла наводить порядок там, где мы вчера накрывали поляну для Тодериуса и его невесты с богатым и насыщенным прошлым. От раскрытого настежь окна веяло свежестью и пряными травами, что выращивались прямо в саду у Мяуленов. Какой приятный аромат! Я подошла к окну и глубоко вдохнула.

Вдруг в близлежащих кустах раздался сильный шум. Это еще что такое? Любопытство с легкостью победило сегодняшнее желание «прилежно работать и не отсвечивать».

Может, какое животное крупное? Я начала пробираться вдоль цветов, что росли под окнами, к тем заинтересовавшим меня кустам. Оттуда снова донесся шум, как будто кто-то застрял в этих зарослях.

Наконец-то я до них добралась. Раздвинув ветки, я увидела серого в полоску кота. Достаточно крупного если сказать мягко, «да просто жирного!» выдал мой неделикатный разум. Это