Брак через "Нихачу" для мисс попаданки - Марина Сергеевна Орлова

Слова о сотрудничестве немного успокоили послов, за которыми я наблюдала со скрытым интересом. На мой дилетантский взгляд, не похоже, чтобы они притворялись. Если бы они знали о нападении заранее или были организаторами, то упорствовали бы сильнее. Да и меня они не то, чтобы были сильно удивлены увидеть. Но это, разумеется, только по моему скромному мнению.

Уверена, у Феликса есть свое, жаль, что он едва ли поделится им со мной. Пусть мы и неплохо поладили за последние недели, он продолжал держать меня на расстоянии от всего, что касалось его расследования. Не то, чтобы я была против. В конечном итоге, я в этом несведуща и меня больше интересует не куда делась принцесса, а как вернуться обратно в свой мир.

Романтика прошлого – это, конечно, замечательно, но я очень скучаю по обычным бытовым мелочам, таким, как водопровод, интернет и джинсы! Ну и ноготочки было бы неплохо переделать, но это уже капризы.

Одновременно я понимала, что, пока расследование не завершится, Белтон не сможет посвятить себя моей проблеме, потому делала все, что от меня зависело, чтобы ускорить процесс расследования исчезновения Маргариты.

– Если такого мнение Ее Высочества, у нас нет права противиться, – сдались послы, но все еще с надеждой смотрели на меня. Было очевидно, что их что-то сильно беспокоило. – Однако, не затруднило бы принцессу, написать Его Величеству личное письмо? Думаю, совместно с нашим отчетом, вашему отцу было бы спокойнее получить личное подтверждение, написанное вашей рукой, что с вами все в порядке, – заискивающе посмотрели на меня умоляющими глазками.

Тут до меня, наконец, дошла истинная причина их нервозности: из информации, которую я узнала, причина неприятной личности Маргариты была в том, что король, ее отец, был очень снисходительным к единственной дочери, при наличии целого выводка принцев. Однако, так было не всегда. На самом деле, король, как и многие правители, так же не отличался высокой моралью, потому при наличии законной супруги и кучи сыновей, на старости лет завел молодую любовницу. Причем, старый дурень влюбился так сильно, что решился сослать свою супругу в монастырь по надуманному обвинению в покушение на жизнь любовницы. Оказалось, что на момент ссылки королева была беременна, где и родила. Многочисленные советники и министры не могли просто проигнорировать это и убедили короля вернуть хотя бы дочь. Король нехотя согласился, однако был совершенно равнодушен к единственной дочери и своей жене, все свое внимание уделяя молодой зазнобе. Вскоре королева заболела и стала медленно угасать (не удивлюсь, если от злости на неверного супружника) и на момент, как девочке исполнилось восемь, ее мать умерла. Король женился на той самой зазнобе и жизнь девочки стала и вовсе невыносимой. Лишь благодаря немногим верным прежней королеве людям, она продолжала выживать. Пока однажды не нашли доказательства того, что прежняя королева была несправедливо обвинена в покушении. Нашелся настоящий виновник, которым оказалась еще одна любовница короля, которая завидовала фаворитке.

Тут, как водится, король стремительно, а главное «своевременно», осознал свою ошибку и вину перед несправедливо обиженной покойной женой. Но так как покойники извинений принять не могут, всю свою скорбь и чувство вины король возложил на принцессу, которую резко возлюбил едва ли не до фанатизма.

Так девочка росла последнее десятилетие в обожании и вседозволенности. Слышала, она даже истерику закатила, когда выяснилось, что ей придется вступить в политический брак. Однако, в Трой все принцы были женаты, собственно, как и во Флито. А брак заключать надо. Потому не осталось иного выхода, чтобы свести единственную принцессу и закоренелого, но завидного холостяка Белтона. Маргарите пришлось сдастся и подчиниться воле отца, который отправлял кровиночку через отцовскую боль. Потому неудивительно, что подобное нападение, даже с благополучным исходом для Маргариты, стало бы серьезной проблемой, как только о нем станет известно в столице Флито.

– О, тут может возникнуть некоторые трудности, – замялась я и вновь показательно коснулась повязки на своей правой руке. – Боюсь, моя рука не в том состоянии, чтобы держать перо.

– Прошу прощения, Ваше Высочество. Это наша вина, что мы были недостаточно внимательны. Конечно же долгое письмо сейчас вам недоступно! – покаялся один из послов. – Мы можем написать его сами. Будет достаточно вашей подписи…

– С этим тоже проблема! – перебила я.

– Травма настолько серьезная? – забеспокоился второй дядечка, отчего у него на лбу выступили капельки пота, как будто он уже предвидел личную казнь за каждый мой синяк.

Тут был очень важный момент! Как урожденная левша, я должна была убедительно сыграть скорбь правши, которая, возможно, навсегда лишится возможности пользоваться этой рукой в полной мере. По крайней мере, пока не найдут настоящую принцессу или я не вернусь домой. Переигрывать и биться в истерике было нельзя, ибо чревато проблемами для Трой, что мне Феликс не простит и, возможно, будет мелочно мстить. Но и отнестись, как к пустяку, нельзя, ибо тогда не поверят серьезности травмы.

Вспоминая весь свой опыт пребывания на съемках и помощи в заучивании сценариев бывшему, я собрала все свои крохи актерского таланта и… заплакала.

Плакать надо было тоже уметь, благо, на курсах этикета меня учили даже тому, как красиво и уместно плакать в той или иной ситуации. Кто бы мог подумать, что мне пригодится это умение в такой ситуации?

Потому перед встречей выпила литр воды, под недоуменным взглядом главного героя.

«– Чего? – спросила я. – По плану мне предстоит плакать. Нужно восполнить водный баланс, а то вдруг ни одной слезинки из-за обезвоживания выдавить не смогу. Ты даже таких основ не знаешь? – пожурила я его многолетний опыт работы со шпионами. Дилетант! Граф смолчал, но было заметно, что обиделся.

– Точно сможешь заплакать?

– Обижаешь! Есть у меня одна хитрость, благодаря которой слезы будут, как по заказу. Главное, чтобы жидкости в организме было достаточно! – гордо выпятила я грудь и постучала себя по полному желудку. – Доверься мне!»

– Ваше Высочество! – перепугались дядечки, пока я демонстративно пряталась на груди Феликса, показывая свою привязанность и доверие, на деле же пряча сухие глаза и абсурдно мокрый нос. Удивительное дело: слез не было, а сопли тут, как тут! Но на этот случай я знала, что делать, потому тайком ущипнула себя за кончик носа,