Бастард Императора. Том 32 - Андрей Юрьевич Орлов

я. — Что бы ни увидели и какую бы боль ни почувствовали, удерживайте сферу. Это крайне важно. Не волнуйтесь, я поддержу вас, но большую часть времени буду лишь наблюдать.

Я толкнул оба артефакта вперёд.

Лист вошёл в центр сферы Ани, не касаясь её рук, и сразу развернулся плоскостью к груди. Основа заняла место между ладонями Акихиро.

— Что чувствуете? — я внимательно посмотрел сначала на мужчину, затем на Аню.

— Тепло, — первым, с трудом втягивая воздух, отозвался Акихиро.

Аня кивнула.

— Да. Тоже тепло.

— Отлично. Самое главное, что никакого жара и холода. Если температура изменится, сразу говорите.

Я положил ладони на пол. Под нами вспыхнула первая печать.

Три широких круга охватили всех участников. Между ними побежали золотистые руны. Следом появились десятки мелких знаков.

Вторая крупная печать раскрылась, замыкая все остальные знаки.

Притяжение в комнате изменилось. Всё начало медленно подниматься вверх, к потолку.

* * *

Когда закончили, Аня и Акихиро Хинодэ лежали на полу. Я потратил очень, очень много сил, чтобы стабилизировать их состояние, поэтому ощущения сейчас не самые приятные. Всё тело словно горит и холодит одновременно. А всё потому, что нужно спешить.

Повезло хоть, что Древо помогло, да и основа предка крайне сильна, и мне, из-за ранее установленных печатей, удалось сделать всё быстро.

Дальше им требуется время. Кому сколько — не знаю. Аня должна очнуться быстрее Акихиро Хинодэ, потому что лист — крайне полезный артефакт, который сам стабилизирует состояние своего носителя.

Поднявшись, я пошатнулся, но сразу выпрямился и убрал остатки формации. Аяны к этому времени в комнате уже не было, поэтому вышел в коридор.

За дверями ждали нервничающие представители семьи Хинодэ. Чуть в стороне стоял Виктор Державин, сохраняя внешнее спокойствие, хотя пальцы на рукояти трости побелели. Дальше по коридору стояли Ольга и Эйкхирия с ребёнком на руках.

Все одновременно повернулись ко мне.

— С ними всё в порядке, — произнёс я тише, чем собирался. — Процесс завершён. Теперь им нужен покой.

По коридору прошёл общий выдох. Когда они уже хотели кинуться ко мне с вопросами, я отгородился рукой, давая понять, что мне не до них сейчас.

Подойдя к девушкам, остановился рядом с ними. Малыш Альвов спокойно спал.

Эйкхирия, не оборачиваясь, немного поправила ткань у его лица.

— Ты понимаешь, что теперь у Ани не появится других детей?

Ольга слегка ошарашенно смотрела то на меня, то на неё.

— Понимаю, — спокойно ответил я.

— Лист перестроил её глубже, чем обычный артефакт, — девушка, поджав губы и глядя на отражение ребёнка в стекле, продолжила тише. — Вся возможность продолжить собственную кровь ушла на слияние и привязку. Теперь этот малыш станет её единственным ребёнком. Альвийским. Других она уже не сможет родить.

Эйкхирия наконец повернулась. В её взгляде не было обвинения. Она продолжила:

— Не подумай, я тебя не осуждаю. Ты выбрал жизнь любимой женщины. На твоём месте многие поступили бы так же. Я лишь спрашиваю: готов ли ты сказать ей правду, когда она очнётся? Потому что ты не имеешь права этого скрывать.

— Готов, — всё так же спокойно ответил я. — Об этом можешь не переживать.

Эйкхирия несколько секунд изучала моё лицо, после чего коротко кивнула.

— Пока Аня не очнётся, позаботься о малыше, — попросил я. — Не передавай его никому.

Ольга явно хотела что-то спросить, но я уже телепортировался.

Первый скачок перенёс меня за пределы дворцовых стен. Второй — над окраинами. Третий выбросил далеко за столицей, к широкому участку, где земля ещё хранила следы громадного тела.

Инкар уже стоял на лапах.

Чёрный дракон возвышался над деревьями, медленно поворачивая голову из стороны в сторону. Ноздри яростно раздувались, втягивая воздух, а золотистые глаза то поднимались к небу, то устремлялись к столице, то замирали на пустом участке пространства. Хвост нервно хлестал по земле, и после каждого удара по равнине расходилась волна пыли.

Он императорский дракон, а также связан со мной, поэтому неудивительно, что Инкар не забыл её. Вику.

Точнее, её след, которого больше нет в настоящем.

Я телепортировался поближе.

Инкар на мгновение замер, но затем продолжил принюхиваться и всматриваться в небо, пока его кошачьи зрачки то сужались, то расширялись.

— Прости, что почти не уделяю тебе времени.

Кот-дракон, не глядя, ответил низким раздражённым рокотом.

— Её сейчас нет в мире, — продолжил я. — Но Вика осталась во времени.

Инкар резко повернул голову. Золотистые глаза сузились. Давление вокруг выросло.

— Держи себя в руках. Нам нужно действовать, а не нервничать.

Рокот стал громче.

— Понимаю, что её отсутствие заставляет тебя нервничать. Поэтому ты отправишься со мной. Мне потребуется твоя помощь.

Инкар опустил голову ниже, приблизив морду настолько, что каждый вдох трепал мою одежду. Кот-дракон глухо рыкнул.

— Знаю, дружище, знаю.

Я уже собирался объяснить дальнейший план, когда в кармане зазвонил телефон. Достав устройство, посмотрел на экран.

Настя.

Я принял вызов.

— Да.

— Вы наконец вернулись? — с другой стороны сразу раздался её взволнованный голос.

— Вернулись.

Настя облегчённо выдохнула, и по едва слышному шороху я понял, что она явно только сейчас позволила себе откинуться на спинку кресла.

— Я сделала всё, что ты просил. Подготовка завершена. Осталось только, чтобы ты занялся основной частью.

— Хорошо, — я посмотрел вдаль. — Сейчас только разберусь с одним делом и вернусь.

— Поскорее бы, — устало выдохнула Анастасия. — Когда вы вообще вернётесь из Японии? Я уже соскучилась по Вике.

— Ско… — я замер и резко спросил: — Что ты сказала?

— Когда вы вернётесь из Японии? — Настя повторила медленнее.

— Нет. Другое. После этого!

На линии возникла короткая пауза.

— Я сказала, что соскучилась по Вике. А что такого? — теперь в её голосе появилась тревога. — Сергей, с ней что-то случилось?

Глава 11

Новые предсказания

Она помнит её. Настя помнит Вику.

— Сергей? — В голосе девушки, не дождавшейся ответа, послышалась тревога. — Я что-то сделала не так? Почему ты злишься?

— Злюсь? — немного удивлённо переспросил я.

— Да, твоя интонация… Ты то ли напряжённый, то ли злой. Я что-то сделала не так? — снова повторила она, и в её голосе, кажется, проступила тревога. — Прости. Я, наверное, слишком требовательная, хоть сама и говорила, что не буду никак давить.