Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

землями. Чем это может мне грозить? Да вроде бы ничем. Никаких артефактов при мне нет, а те, что есть, лежат в надёжном банке, и светить я их не собираюсь. Золото и банкноты иностранные? Так путешествую, что получил, тем и расплачиваюсь. Никаких карт, компасов и прочего компромата у меня нет. Могут как в прошлый раз очень «настойчиво» пригласить в гости для приватного разговора, но я ведь церемониться не буду и сам могу начать расспрашивать с пристрастием, а потом устрою маленький армагедец, чтобы вообще никаких следов не осталось.

Ладно, живу как раньше, привычек не меняю, просто читаю книжки по медицине. И надо подумать о создании артефакта, который будет в автоматическом режиме отслеживать состояние моего здоровья. Таких, кстати, достаточно много. Правда, они зачастую узкоспециализированые — от ядов, от ран, от… А чего больше всего опасаюсь я? Наверное, что используют какой-нибудь наркотик, подавляющий волю. Вроде и не яд, не открытая рана, но мозги будут уже не мои. Вот только как такое отслеживать и как лечить? Делать нечто, которое будет каждый час чистить мне кровь и мозги? Так если подобное будет происходить каждый час (допустим), то очень скоро я превращусь в наркомана, который жить не сможет без ежечасной дозы. Да и простейший секс, когда меняется состав крови, куча гормонов, возбуждение, всё это может быть воспринято как попытка отравления, и сразу последует чистка. И прощай удовольствие. Да уж, задачка получается неоднозначная. Или упрощать её, рискуя умереть от чего-то, не предусмотренного заданием, или делать универсальное, рискуя превратиться в робота, лишённого эмоций.

Ладно, явной опасности пока нет, но время спокойно подумать вроде бы ещё есть. А пока можно просто учиться.

Глупость или необходимость?

Жизнь шла своим чередом. Поспать, поесть, поучиться, погулять. Деньги есть, всё необходимое есть, но всё равно занозой в душе зудели мысли о моём внешнем виде. Не, не о какой-то там мифической красоте, этого у меня и так оказалось даже многовато, и частенько на улице со мной пытались заигрывать молоденькие особы женского пола. Дело в другом. По мозгам мне уже скоро двадцать восемь, я маг, я богат, а вот люди видят совершенно другое. Всего лишь худощавый подросток лет шестнадцати в хорошей одежде и при деньгах. Такие если и выходят «в народ», то обычно в сопровождении слуг или охраны. А я один, и довольно часто у некоторых нехороших граждан появлялись мысли, что было бы неплохо «уговорить» меня поделиться своим достатком с бедствующими и нуждающимися. А поскольку боевыми искусствами я никогда не увлекался, а после обретения магии необходимость в этом вообще отпала, то пришлось изобретать меры защиты, которые и меня обезопасят, и не слишком привлекут внимание. В итоге получился новый вариант воздушной динамической защиты, которая при ударе кулаком (или вообще чем-то материальным) создавала встречный удар. Не очень сильный, но примерно в трети случаев кости руки ломались. А если не ломались, кулак отскакивал, и удивлённый нападающий бил уже другой рукой с той же вероятностью сломать и её. Случайные прохожие видели лишь то, что я стою, меня бьют, а потом нападающие с матами разбегаются (если поняли с кем имеют дело) или хватаются за переломанные конечности (если поняли не сразу). Вроде бы ерунда, но быть в теле пацана для меня оказалось не очень комфортно. И это вроде бы ерунда, все через этот возраст проходили, и если бы у меня было как у всех, я бы сейчас тоже, наверное, качался, надеясь поскорее стать настоящим мужиком с широкими плечами, большими мышцами и грозным взглядом. Только ведь у меня всё не как у других. Вроде бы молодеть я перестал, по-прежнему выгляжу на шестнадцать, но вот что будет дальше, я не представляю. То ли буду молодеть, но медленно. То ли так и останусь вечно молодым пацаном. То ли всё-таки начну взрослеть неизвестно с какой скоростью, неизвестно когда, и такая перспектива мне очень не нравится.

Я прекрасно понимаю, что старение — это естественный процесс, и у меня совершенно нет желания оставаться вечно молодым мальчишкой. Тем более, что во многих книгах расписывались всякие ужасы про людей, которые не могут умереть и вынуждены смотреть как умирают их знакомые, дети, внуки и внуки их внуков. Не, к такому я не готов. Мне бы вернуться в свой собственный возраст, а там уж как получится.

Самое поганое, что я не представляю как это сделать или какие условия для этого нужны. В идеале, надо бы встретиться с Рианой, посмотреть как у неё омоложение прошло или всё ещё продолжается. Но ей проще — ей ведь было уже за пятьдесят, так что даже если она помолодела лет на тридцать, то сейчас она выглядит на двадцать, и для неё каждый сброшенный год только в радость. А мне всего двадцать восемь, и сбросив «всего» двенадцать лет, я уже в ужасе, потому что уже подзабыл подростковые проблемы. И если я бы был уверен, что этой дюжиной лет всё и ограничится, то пару лет можно бы и потерпеть.

Только я ничего не знаю, не понимаю, и жить мне очень неуютно. И я не знаю ответа на главный вопрос — почему я вообще стал молодеть. Началось это после общения с Рианой, но почему⁈ Да, после «общения» со мной женщины получали идеальные тела (в моих представлениях парня начала двадцать первого века), идеальное здоровье, но только при общении с Рианой я старался создать образ молодости, который я пытался передать своей энергией. Но что произошло потом? Я так увлёкся, что мой собственный организм воспринял это как команду, относящуюся и ко мне, и я из-за этого тоже стал молодеть? Было ещё подозрение, что мой приказ Риана отзеркалила мне обратно. Не сама, конечно, а как я подозреваю, её второй источник и та неизвестная печать в её голове, отвечающая за стабильность здоровья Рианы. Я ведь её уговаривал (печать), что помолодеть — это хорошо, и в какой-то момент она согласилась, как-то изменилась. Что, если не только я на неё влиял, но и она на меня?

В идеале, надо бы найти Риану, обследовать её от макушки до кончиков пальчиков ног, попытаться понять что же произошло. Может даже провести обратный эксперимент — заставить организм Рианы стареть, но за один только намёк на подобное Риана убьёт меня сразу и без сожаления, и никакие отговорки, что потом я снова верну ей молодость, не помогут.