Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Благодарю. — граф Богудс коротко кивнул и оглянулся на Джера. — Нам всем очень повезло, что вы оказались в коридоре, виконт.

Джеральсон пожал плечами. И механически повторил сказанное ранее:

— Мне показалось, что вдовствующая графиня не в себе. И когда она покинула зал, я решил, что стоит вернуть ее обратно. Кто же знал, что в коридоре окажется виконтесса Арельс, которую графиня, видимо, приняла за служанку.

— Девчонке повезло! — бахнул его высочество, подводя итог. После чего поднялся из кресла. — А теперь, когда все разрешилось, и никто не имеет ни к кому претензий, предлагаю вернуться в зал и отдать должное свинине в меду. Надеюсь, леди Ар-рельс не отпустила еще музыкантов. Эти шельмецы обязаны спеть еще. Ка-ак здорово-о-о, что все-е-е мы здесь, сего-о-одня собрались! И это не про окружающую нас комнатушку, Норт.

Дождавшись, пока его высочество, подхватив под локоть герцога Рельса, вывалится в коридор, а Богудс вместе с одним из Варенсов последует за ними, Джер кашлянул.

— Ваше сиятельство, можно вас на пару слов?

Нортман, не успев дойти до двери, остановился.

— Да, виконт, позвольте вас еще раз поблагодарить. Вы оказались в нужное время, в нужном месте.

— Я сказал, что вдовствующая графиня приняла виконтессу Арельс за служанку… — парень вдохнул, вспомнив бессвязный поток брани, которым леди Богудс, оказавшись в холле, осыпала всех подряд, пока ее не увели к себе. — Но на самом деле, это не совсем так.

Граф Арельс чуть нахмурился.

— Продолжайте.

— Она называла ее Розми, осыпала оскорблениями и еще, произнесла нечто странное. Мол, была какая-то пудра, которая не подействовала. И леди Богудс считала, что должна своей рукой завершить начатое. А еще, у нее был столовый нож, который и сейчас лежит в том коридоре. Может, графиня и сошла с ума, но явно понимала, что собирается сделать.

Нортман окаменел. Его и без того суровое лицо сейчас напоминало застывшую маску. Плотно сжатые губы, остановившийся взгляд. Несмотря на закрытые окна, Джеру почудилось, будто в комнате повеяло холодом.

— Она говорила что-то еще? — резко спросил мужчина.

— Ничего кроме оскорблений… — парню показалось, что черные глаза прожгут его сейчас насквозь. Арельс смотрел так тяжеловесно, что следующие слова сорвались с губ почти против воли. — Леди Богудс обвинила виконтессу в бесчестье и недостойном поведении. Будто та с ее мужем… — Джер встряхнул головой, сбрасывая невидимые оковы. — Но это, ваше сиятельство, чушь! Бред выжившей из ума старухи. Прежний граф Богудс погиб еще несколько лет назад. И при всем желании…

— Довольно. — на этот раз, в голосе Арельса не было резкости. Только бесконечная усталость. — Я все понял, виконт. Благодарю. — он провел рукой по лицу, будто стирая невидимую паутину. — Надеюсь, вам не стоит объяснять, что это должно остаться между нами?

Парень кивнул, вспомнив подрагивающую ладонь в своей руке. До конца коридора они с Лией не обмолвились больше ни словом. Однако он чувствовал, как ее трясло, видел яркое пятно на скуле и отголоски ужаса в черных глазах.

Неважно, есть в словах спятившей графини правда или нет. Если пойдут слухи, Лие в любом случае будет очень больно. И он знал, что должен ее защитить.

* * *

Следующее утро началось для виконтессы Арельс с мучительной головной боли. Пожалуй, никогда в жизни Лианна еще не ощущала себя настолько разбитой. Ее всю ночь преследовали кошмары. Длинный сумрачный коридор и жуткая старуха, что неслышно кралась по пятам. А стоило обернуться — преследовательница растворялась во тьме.

С трудом оторвав голову от подушки, девушка села. И обнаружила, что за окном уже день. Холодное зимнее солнце пробивалось сквозь шторы.

— Ну ты и горазда спать.

Прорезавший тишину голос с такой остротой отозвался в каждом нерве, что Лианна едва не взвизгнула. К счастью, в глубоком кресле сидела не старуха, а всего лишь виконтесса Мельтс.

— Выглядишь отвратительно. — продолжила она, тем же невозмутимым тоном. — Дурные сны? Ты всю ночь цеплялась за мою руку и всхлипывала.

— Я-я… — короткий звук оцарапал пересохшее горло.

Августина без лишних слов покинула свое место и налила в чашку воды. После пары глотков стало немного легче. Хотя пальцы все еще слегка дрожали.

— Мне приснился кошмар. — выдохнула Лианна, немного приходя в себя. — Я все проспала?

— Ее сиятельство графиня Арельс попросила тебя не будить. А охотники уехали еще до полудня. — виконтесса Мельтс присела на край одеяла. — Ты из-за вчерашнего такая дерганная?

Лия неопределенно мотнула головой. Последнее, что она помнила более-менее отчетливо — как они с Джером вышли из коридора. Кажется, даже рука об руку. А потом, парень отпустил ее и загородил спиной, словно отрезая от того, что творилось в центре холла.

По коже пробежали мурашки.

— Да, это было просто ужасно. — согласилась Августина, глядя куда-то перед собой. — Вдовствующая графиня Богудс бесновалась, как одержимая. А ее вопли до сих пор стоят в ушах. Не допусти Всевышний лишиться рассудка. — ее передернуло. — Младшая маркиза Латорс и вовсе лишилась чувств.

— Угу.

— Еще я слышала, что леди Богудс задушила какую-то служанку и таскала тело за волосы, пока их не обнаружил виконт Ормс.

— Что⁈

— Я тоже не слишком в это верю. Но с другой стороны, у дверей в ее покои сейчас дежурят трое солдат. А твой отец ходил утром чернее тучи.

— Мне кажется, слухи слегка преувеличены. — выдавила Лианна. На долю секунды ей захотелось вдруг рассказать, как все было на самом деле. Но тогда придется упомянуть и про Джера…

Девушка прислушалась к себе, пытаясь нащупать хотя бы остатки прежней неприязни. И… не смогла. Даже мысль о том, что ее могут выдать за него замуж не вызывала прежнего отвращения.

Словно все старые обиды разбились в тот момент, когда виконт Ормс пришел ей на помощь. В груди поднялась волна тепла. Но следующая же мысль обожгла больнее вчерашней пощечины.

Если графиня Богудс приняла ее, за ее мать, и в прозвучавших оскорблениях была хоть крупица правды, а Джер это слышал… Какого мнения он теперь будет о ней самой? На душе стало так больно и тошно, что захотелось зареветь в голос.

Лианна с силой стиснула пальцы, не замечая, как ногти впиваются в ладони. Она понимала, что никогда не сможет спросить об этом у отца,