Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Джер лежал на подушке, бледный, в сероватой льняной рубахе, накрытый до груди. Его обычно чуть взъерошенные волосы находились сейчас в полном беспорядке. А чтобы услышать прерывистое слабое дыхание, приходилось напрягать слух.

Однако лицо казалось таким умиротворенным, будто парень просто спал. Сейчас он откроет глаза, чуть вскинет брови, насмешливо улыбнется…

— Джер… — позвала Лианна одними губами. Но, как и ожидалось, ответа не получила. — Не возражаешь, если… если я сама за тобой присмотрю?

Если виконт и возражал, едва ли он мог озвучить это вслух. Ни эмоции, ни движения. Девушка коснулась лежавшей на одеяле руки. Сперва осторожно, затем заключила ее в свои ладони, словно желая сохранить остававшееся в теле тепло.

— Почему ты такой несносный? — голос ее чуть дрогнул. — Ты опять все испортил. Только не смей умирать! Если ты умрешь, то я тебя так возненавижу, что сама не смогу жить. Меня просто выжжет изнутри… — она вгляделась в бледное, знакомое с детства лицо. — Джер… ты же не можешь так поступить. Пожалуйста…

Щемящая тоска, что прежде едва теплилась под шквалом других, противоречивых чувств, вдруг всколыхнулась с такой силой, что Лианна просто опустилась на ковер у кровати. Потому что ноги больше не держали.

А сделать шаг до кресла — это выпустить из рук еще теплую ладонь. Лучше уж сидеть на не слишком удобном полу.

— Помнишь, как мы кидались снегом, когда играли в снежной крепости? Я всегда тебя побеждала. И думала, это оттого, что я сильнее. — она зажмурилась и погладила пальцами запястье. — А еще, ты постоянно называл меня Лялей, и это так злило… Мне казалось, что если ты куда-нибудь исчезнешь, то я сразу почувствую себя самой счастливой. Но это неправда. Я никогда не смогу быть счастливой, если тебя не станет. Давай вернемся на несколько десятков дней назад и ты снова пригласишь меня на танец, а я соглашусь. Даже если ты при этом снова ляпнешь какую-нибудь глупость.

Она не задумывалась, что именно говорит. Слова лились сами. Где-то за спиной тихо потрескивал огонь. Лия даже не вспомнила, что провела прошлую ночь почти без сна. Это, как и безумная старуха, стало вдруг таким неважным…

Постепенно, в комнате воцарилась тишина. А затем, Джер вдруг сжал ее ладонь. Слабо, но девушка тут же встрепенулась. Она была уверена, что не сомкнула глаз, однако за окном медленно занимался рассвет. Ноги от неподвижного положения затекли, но стоило пошевелиться, как в них будто впились тысячи мелких игл.

Виконт все так же лежал неподвижно, только уже с менее умиротворенным лицом. Лианне даже почудилось, что он едва заметно улыбается. Но в этот самый миг, до слуха вдруг донеслись мужские голоса, гудевшие в коридоре. А потом, за дверью вдруг остановились чьи-то шаги.

* * *

Несмотря на то, что в комнате было тепло, по коже пробежал холодок. До этого момента Лия даже не задумывалась, что будет, если ее вдруг здесь обнаружат. Но теперь… Незамужняя девица провела ночь наедине с молодым человеком, пусть тот и находился без сознания. Это скандал.

Мысли испуганно заметались. Не замечая мучительного покалывания, девушка вскочила на ноги. И в самый последний момент, когда дверь уже начала открываться, догадалась шмыгнуть за тяжелую штору. Единственное место, где можно укрыться, и даже есть шанс, что ее не заметят.

— Пожалуйста, граф Ормс. — донесся до нее голос отца. — Я по-прежнему считаю, что дело не безнадежно. У виконта сломаны несколько ребер, но если внутренние органы не задеты, он будет жить.

По ковру глухо стукнула трость. Словно человек, который на нее опирался, двигался с трудом.

— Джеральсон… сынок…

— Скоро из столицы прибудут лучшие лекари. — теперь уже его высочество подал голос. Лианна вжалась лопатками в камень и постаралась слиться со стеной.

— Еще я отправил за деревенской знахаркой. — продолжил отец. — Крестьяне сталкиваются с увечьями гораздо чаще, чем аристократы. Так что ее присутствие будет не лишним.

— Как же так вышло? Ваше высочество, вы сказали… — старый Ормс прерывисто вздохнул.

— Да, мальчишка вылетел из седла и оказался на пути разъяренного кабана. Если бы граф Арельс не подоспел вовремя… Это он вспорол кабану горло, а потом принял на себя половину веса.

— Не стоит, ваше высочество, я просто оказался рядом. К тому же… — Лианна различила в голосе отца едва заметное раздражение. — … я еще вчера предупредил виконта, что его конь слишком своенравный недостаточно обучен для большой охоты. Однако молодой человек отказался воспользоваться моей конюшней.

— Вихрь… его любимец. — голос старого Ормса надломился.

— Вам лучше присесть.

Тихо скрипнуло кресло. После чего послышались шаги и Лия затаила дыхание. Она не могла видеть — кто направляется к окну, но понимала, что еще несколько мгновений и ее точно обнаружат.

Отец, или его высочество — уже не так важно. К щекам прилил жар. Штора слегка колыхнулась…

— Отец… — прозвучало вдруг хриплое. — Все… все хорошо.

Лианна прикрыла глаза, забывая выдохнуть. Никогда в жизни она еще не была так рада услышать этот голос.

— Вы заставили нас побеспокоиться, виконт Ормс. — его высочество, так и не дойдя до окна, повернул назад.

— Как ты себя чувствуешь, сын?

— Как человек, проигравший кабану. Мое самолюбие будет срастаться дольше, чем кости. — парень сопроводил свои слова сдавленным, почти натужным смешком, больше похожим на кашель.

— И самомнение, надеюсь, тоже. — отозвался граф Арельс, уже спокойнее. — Боюсь, пока не прибудут лекари, вам придется питаться только водой, виконт. И если обнаружится кровь в…

— Да, я понял, ваше сиятельство. — поспешно перебил его парень. — Это будет говорить о внутреннем кровотечении. Простите, мне бы хотелось еще немного отдохнуть.

— Отдыхать тебе придется долго, парень. — усмехнулся его высочество. — Норт, с твоего позволения, полагаю, охоту продолжать не стоит, но прежде чем вернуться в столицу, я тоже хотел бы как следует выспаться.

— Разумеется, ваше высочество.

— Я останусь с сыном. — произнес старый Ормс.

Спорить никто не стал. Вслед за удаляющимися шагами тихо стукнула дверь. Что-то прошуршало.

— Джеральсон, я чуть с ума не сошел от беспокойства.

— Прости, отец. Я просто отвлекся и не удержал поводья. А Вихрь, на то и Вихрь… Я сам во всем виноват.

— Ты мой единственный сын…

— А ты единственный родитель, и явно провел в