"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

ты одна будешь сочинять стихи, так и хвала богине. Куда больше-то? Если тебе мало, я могу насочинять. Например: казну прогрызли мыши, принц словно кот на крыше, грызёт с досады хвост, мерзавец и прохвост. Давай для начала горных специалистов. Тех, кто поймёт, что делать чтобы было больше яблок (люблю яблоки, знаешь ли). Тех, кто сможет разобраться во всём этом дерьме (прости) законов ну и… лекарей, например. Может, руку смогут мне починить? М? Что думаешь? Университет на Запретном острове – мысль неплохая. Я думаю. Уль».

– Как у вас всё легко, – проворчала Астра.

Её охватил азарт исследователя. «Джай, кончай хандрить, – гласила другая записка. – Тут должна быть какая-то рифма со словом «пить», но я не придумал. Хочешь, завалюсь к тебе, и мы выпьем вдвоём? За здоровье маменьки, конечно», «Вот ехидина! А если я в ответ пришлю букет сирени?», «Джай, я скоро вернусь. Смотаюсь на север и обратно», «Если вдруг я сдох (если сдох, то уже), то ты там не пей. Тебе ещё университет строить. Надеюсь только на тебя. Ты – сестра её, понимаешь? Яр к тебе прислушается. А я стану призраком и буду тебе надоедать, клянусь»…

Подобных записок было множество. Астра хмурилась, читая эти насмешливые и беззаботные строки. Видимо, молодой Ульвар тоже был педантом, потому что в каждой записке была указана дата.

– Но как же так, – прошептала девушка, облокотившись о стол, – а за что тогда мстил Лис?

Конечно, она не видела ответных записок герцогини, но… сам тон! Вот так можно разговаривать только с другом, причём с тем, с кем ты находишься на одной волне. Но, положим, положим, что Уль был достаточно глуп и не понимал, что Джайри относится к нему совершенно иначе. Или, допустим, в какой-то момент всё изменилось, и король, пользуясь положением, обесчестил своего «друга». Но тогда… почему Джайри всё вот это так бережно хранила?

Что тут не так!

Девушка встала, прошла к окну и прислонилось лбом к стеклу, наблюдая, как гаснет день.

– А с другой стороны, почему это должно меня волновать?

«Ты очень похожа на мать, и сейчас это тебя спасло» – вспомнился её ледяной голос. И мамино: «Я показалась ему похожей на женщину, которую Ульвар любил»… Это ж как нужно любить человека, чтобы спустя двадцать лет, при том, что возлюбленная вышла замуж за другого, пощадить противника за одно лишь внешнее сходство?

Дверь хлопнула.

– Госпожа Астра? – прервал её размышления Элиссар.

Она обернулась.

– Добрый вечер, Ваша светлость, – выдохнула решительно. – Можете презирать меня, но я только что смотрела документы вашей матери. Не стану просить прощения, так как не раскаиваюсь. И у меня возникли вопросы. Но прежде, пожалуйста, прочитайте. Вот, я отложила кое-что. Себастиан сказал, что вы мстили за честь матери. Верно?

– Астра… Я не вижу причин…

– А я – вижу. Вам не кажется, что во всех вопросах нужно разбираться до самого конца? Вы похожи на Себастиана, вы следуете за сердцем. Но я, как студиоз, изучавший логику, полагаю, что в некоторых вопросах нужно больше верить глазам и разуму.

Элиссар подошёл, покосился с недоумением на обнаглевшую гостью. Взял бумаги в руки.

– Болит? – спросил сочувственно.

– Конечно. Но это сейчас неважно. Я была крайне самонадеянна и неосторожна, и поплатилась за это. Читайте. Это письма короля Ульвара вашей матери, вернее, не письма, а записки.

Герцог пробежал глазами узкие полоски бумаги. Сразу понятно – отправляли с воронами.

– И? – оторвался, вопросительно глянул на неё.

– Как вы думаете, мог ли человек, вот так по-дружески общавшийся с девушкой, принудить её к бесчестью силой? И могла ли девушка, после того, как её… обесчестили, хранить такие письма?

Элиссар положил документы на стол.

– Пойдёмте ужинать. Астра, если честно, я настолько устал сегодня, что едва держусь на ногах. Спешу вас порадовать: ваши друзья, все шестеро, живы, относительно здоровы. Я их допросил и отпустил на свободу. Обидчики в цепях, но пока не заживут ваши… э-э… повреждения, я не рискну обращаться по этому поводу к королю. Тем более, я до сих пор не понял, зачем вы вообще туда пошли?

– Я не хочу…

– … об этом говорить? – он усмехнулся. – А я – об отношениях мамы с королём. Предлагаю взаимный обмен сведениями на темы, на которые мы оба не хотим говорить.

Астра заглянула в серо-зелёные лисьи глаза и неожиданно для себя улыбнулась:

– Хорошо. А ещё вы мне скажете, что там с тиграми. Себастиан признался, что Мандариновый город взят, а это значит, я предполагаю, что персиковые войска вошли на Королевские земли? Да?

– Я тоже так думал. Нет. Джарджат перекинул армию на восток и вторгся в Шёлковый щит.

Девушка удивилась:

– Почему? Я бы пошла на Шуг. В Королевских землях мало крепостей и… Столица уже недалеко…

– Хотел бы я знать, почему, – прошептал Лис.

Он действительно выглядел совершенно уставшим. Резко очертились скулы, губы обветрились, щёки запали.

– Об этом мы подумаем потом, – бодро распорядилась Астра. – А сейчас идёмте ужинать!

***

Ятаган тряс головой, переступал ногами, устрашающе щёлкал зубами. Чуял предстоящий бой. Джарджат, прищурившись, смотрел на армию противника, расположившуюся по всем правилам военной науки: три фланга слева, три справа, авангард по среди них и, можно не сомневаться, арьергард в резерве. Всё неплохо, всё так, как и должно быть. Тигр знал, что герцог Дайос не блещет фантазией. Отец шаха всегда бил шёлковые войска, и, если бы не принц Ярдард и не князь Шэн, то…

Вот именно из-за вероятности, что Золотой Дракон после падения Южного щита и, узнав о продвижении тигров на восток, а не на север, решит включиться игру, Джарджату и пришлось торопиться. Не дождавшись подкрепления. Оставив одну часть войска в захваченных землях, а другую порядком утомив в дороге. И теперь Тигр смотрел на армию, как минимум раз в пять превосходящую его силы. Свежую, полную боевого задора армию.

– Мой повелитель? Прикажете трубить атаку?

Джарджат закрыл глаза, ловя губами ветер.

– Нет. Говорить хочу. Пусть известят хранителя Шёлка.

Говорите: Дайос – само благородство и рыцарство? Что ж. И Джарджат коротко свистнул, пуская коня вперёд.

Глава 17. Под знаменем глупости

Шёлковый щит располагался на Княжеском хребте, Восточном и Западном плоскогорьях, изрезанных шрамами оврагов. Сейчас, глубокой осенью, они золотились