Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Мы прошли в спальню хозяина. Сергей Дмитриевич лежал в постели, его лицо выражало страдание и тревогу. Прямо хоть картину пиши. «Умирающий начальник».

— Ваше превосходительство, — поклонился я. — Прошу прощения за свой вид — меня ваш посланник встретил в дороге, даже переодеться не успел заехать.

— Здравствуйте, Евгений Александрович. Не до протокольных условностей. Лишь бы разобраться с этой непонятной болезнью. — ответил он. — Вдруг заразное что-нибудь.

— Давайте посмотрим, что с вами стряслось.

Я внимательно изучил кожу губернатора. Действительно, большая часть тела была ярко-красной, а на груди, животе и руках виднелись странные круглые белые пятна различного размера. Кстати, довольно симметрично расположенные. И фигня эта исключительно на передней поверхности грудной клетки. Остальные участки начальственной кожи имели, как пишут в историях болезни, физиологическую окраску, из элементов сыпи нашелся единичный прыщик на левой ягодице. И всё. Организм Ржевского сигналов об имеющейся острой патологии не подавал. Лимфоузлы спокойные, ни одного даже чуть увеличенного обнаружить не получилось. Если придраться, найти много чего можно, от подагрического артрита вне обострения до искривления позвоночника легкой степени, но с имеющимся странным рисунком на коже не имевшего ничего общего.

Я померил давление тонометром, который взял у Бортникова. И тут все в норме. Можно губера в космос посылать.

Из жалоб удалось выудить головную боль, не очень интенсивную, да легкую сухость во рту.

— Ну рассказывайте, как всё произошло.

— Утром вышел в сад, позавтракал там. Решил не уходить, на месте поработать с документами. Да так что-то расслабился, пересел в шезлонг, и задремал. Проспал часа два, наверное.

— В чем одеты были?

— Так тепло, я халат домашний накинул прямо на голое тело, даже распахнул потом его.

— А в саду кроме вас был кто-то?

— Петр, сынишка. Сами понимаете, только переехали, друзей еще не нажил…

— А нельзя ли позвать молодого человека? Кажется, я догадываюсь, в чем причина вашего недомогания.

Сергей Дмитриевич дернул за шнур звонка, и послал за сыном. То, как я определил его состояние, губернатору вряд ли понравилось, наверное, он бы предпочел более жесткие формулировки. Но извините, я что вижу, то и говорю. На недуг пока не тянет.

Ржевский-младший явился быстро, буквально через пару минут. Вошел, вежливо поздоровался, и застыл у двери. Пацан лет семи, вылитая копия отца. Нос, тонкие губы…

— Петр, могу я попросить вас выложить на стол содержимое ваших карманов?

— Да, сынок, будь добр, — завизировал мои слова губернатор.

Без особой радости молодой человек требование выполнил. В карманах у Петра Сергеевича имелся небольшой склад вещей, без которых ни один уважающий себя мальчик играть в сад не пойдет. Перочинный ножик, перышки, скорее всего, найденные при исследовании местности, грязноватый носовой платок, две гильзы от винтовочных патронов и целое богатство — пригоршня меди.

— А давайте, я угадаю, сколько там всего монет и какого они номинала, — предложил я, поворачиваясь от стола.

Доктор и губер переглянулись. Что, мол, за цирк??

— Это фокус какой-то? — спросил Ржевский. — Какое отношение это имеет…

— Три двухкопеечных монеты, шесть по копейке, четыре полукопеечных и шесть четвертушек. Правильно, Петр?

— Да, — удивленно сказал мальчик. — Но как вы?..

— На минутку всего, — сгреб я мелочь. — Отдам в целости.

Подошел к Сергею Дмитриевичу, и начал раскладывать монетки по белым пятнам.

Ржевский конца процедуры ждать не стал, а сначала хрюкнул дважды, а потом начал хохотать.

— Так это я на солнце уснул, обгорел, а Петька на мне выложил… Рассказать кому! — губернатор сел, прикрыв ноги одеялом, и продолжал смеяться, вытирая слезы в уголках глаз. — Смертельное заболевание! Никто не мог разгадать! Ой, не могу! Ну, сынок, порадовал!

Я налил из графина воды в стакан, подал ему. Оно понятно — только что умирать собирался, а оказалось, пал жертвой детской шалости. Хорошо, что Сергей Дмитриевич оказался человеком отходчивым, виноватых назначать не стал.

— Ну, раз мои услуги больше не нужны, я пожалуй… С дороги, знаете ли…

— Евгений Александрович, я вас приглашаю на обед. Давайте… в четыре пополудни. Вы как раз успеете переодеться, и жду вас с Михаилом Петровичем. Так, знаете, по-семейному, посидим…

* * *

— Ну вот, теперь скорая помощь Тамбова у вас в кармане, — заметил я, когда мы с Бортниковым вышли из губернаторского особняка.

— После такого афронта… Не думаю.

— Главное, что вы смогли организовать так, что губернатор выздоровел. Руководитель не должен уметь всё. А вот подобрать исполнителей — это его задача. Так что не переживайте. Сейчас за обедом пообщаетесь, и всё на мази. К тому же Ржевский предварительно был согласен.

— А что у вас в деревне?

— Лучше и не спрашивайте. Как в готическом романе. Сплошной кошмар — воры и жулики. Слугу моего застрелили вот. Похоронили вчера.

— Какой ужас!

Времени у нас было практически в обрез — предстояло помыться, побриться, собраться. Словно угадав мои мысли, Бортников предложил:

— Вы, Евгений Александрович, не переживайте. Пока вы у меня, прислуга вас обслужит. Постирать, погладить — это ей не в тягость. Так что не стесняйтесь.

— Благодарю, Михаил Петрович.

Со слугой надо что-то делать. Пацаны, которых я пообещал пристроить, ничего не соображают в этом деле. Их обучать надо, и не пару недель. И матушка их тут совсем не помощница — сама вникать в чужое хозяйство будет. Ей бы в пару лакея какого грамотного, так где ж его найдешь? Ну, предположим, мне искать не надо. А вот телеграмму отправить, чтобы занялись подбором, надо. Чтобы было из кого выбрать, когда вернусь. И вообще, подумаю об этом завтра. Скарлетт О’Хара — мой любимый персонаж. Очень мудрая женщина, если отбросить ее придурь.

Жиган проникся проблемой и со своей стороны предложил помощь, но я отказался. Какой из него слуга? Брюки застегнуть я еще в состоянии. Чемоданы поднести — это одно, а остальное — и сам как-нибудь приспособлюсь.

К обеду мы прибыли вовремя, с королевской точностью. Когда ливрейный открыл перед нами дверь, часы начали бить четыре. Вышло довольно случайно, специально у крыльца мы не выстаивали, но эффект получился хорошим.

Нас провели через переднюю. Или такое большое помещение уже вестибюль? А хрен его знает, вот заведу себе особняк, тогда и буду думать. Или специально обученный человек разъяснит, как называется вот это, где галоши снимают. Ржевский вышел встречать нас в столовую, пожал руки, пригласил вести себя запросто, без чинов.

Так как обед был объявлен неофициальным, то и оделся я в простое партикулярное, а не в мундир с орденами. Прошли и