Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

или местных врачей, но всё-таки лечить будут студенты. Скорее всего, вылечат или хотя бы облегчат состояние, но некоторый риск оставался. Ну и был ещё вид больных, которым в других местах помочь не смогли, и теперь вся надежда была на преподавателей, которые занимаются научной работой. И это снова риск. Для лечения могли использовать нечто нестандартное, могли попробовать создать новое заклинание под конкретную болячку, но человек ведь не машина, не механизм, заново не пересоберёшь, так что риск был очень даже реальный. Это всё и у наших медиков есть, а здесь ещё и магия присутствовала, которая тоже не всегда действовала так, как от неё ожидали. Впрочем, как и любое новое лекарство, которое надо проверять на сотнях и тысячах больных, прежде чем пускать его в производство. Обычно это делается на добровольцах, потом в определённых больницах. А в этой больнице получалось всё сразу — и студенты, и добровольцы, и эксперименты, и те, которым в других местах помочь не могли, и им терять было нечего.

Это всё я потом узнал, а на тот момент я знал только отдельный пристрой морга, где нам показывали как надо разбирать трупы на запчасти. Ну, мы и тренировались, потому что сначала нужно научиться аккуратно разбирать, а потом ещё более аккуратно собрать (хотя бы раны правильно зашить), а потом надеяться, что человек после твоего вмешательства поживёт ещё немного, а не умрёт непонятно от чего и почему. Вскрытие, конечно, покажет, но шрамы на душе были у многих целителей.

Ну а в тот день мы первый раз пришли на врачебную практику. Для начала просто обзорная экскурсия. Здание больницы было весьма большим, в плане напоминающее букву «С». Три этажа, с высокими потолками и просторными комнатами. Примерно так я представлял старые особняки, которые по необходимости отдавали под госпитали и больницы. На первом этаже административные отделы, склады и процедурные. На втором всё подряд — и палаты, и кабинеты врачей, и операционная. Палаты очень просторные, не меньше сорока квадратов, но и больных напихано выше всякой меры, и без какого либо разделения по болячкам. В одной палате могли лежать и с простудами, и с переломами, и с инфарктами, и с какой-нибудь язвой желудка, и вообще непонятно с чем. Единственное разделение — это на мужские и женские палаты.

Никаких белых халатов нам не выдавали, да и не было здесь такого понятия. В чём пришёл, в том и занимайся лечением. Единственное, когда занимались обработкой особо грязных пациентов или предполагалось много крови, то лекарь или целитель могли временно надеть фартуки.

Нас, студентов, пришло с десяток с третьего курса, и одна из целительниц водила нас по палатам, коротко объясняя что мы видим и как это надо правильно понимать. Иногда останавливалась у кого-то из больных, рассказывала с чем поступил, симптомы, диагноз, предполагаемое лечение. Частенько зрелище было не из приятных, всё-таки люди разных возрастов, сложения, социальных слоёв, но всех объединяло одно — боль и страдания. Я много чего повидал на дорогах за время своих путешествий, меня трудно чем-то удивить или смутить, но почему-то сегодня я чувствовал и боль, и страдания других людей особенно остро. И давящее ощущение боли накатывало на меня словно волнами, становясь всё сильнее, и меня даже стало подташнивать. Три палаты я ещё выдержал, а в четвёртой от вида самого обычного больного со сложным переломом ноги вдруг почувствовал, что меня сейчас стошнит. Рванул из палаты, успел сделать несколько шагов по коридору, и меня вывернуло наизнанку. Содрогаясь от рвотных позывов, постоял у стенки, а когда чуть отпустило, побрёл в конец коридора, где должен был быть туалет с раковиной. Там меня снова вывернуло, и я долго умывался и отплёвывался, пытаясь прийти в себя. Да что со мной происходит⁈ Съел что-то несвежее? Но сюда я пришёл совершенно здоровым, а тошнота началась во время обхода палат. Неужели я стал таким впечатлительным⁈ Но с чего вдруг?

Когда я немного пришёл в себя и вышел в коридор, там меня уже ждала госпожа Камли (руководитель наших практик). Оглядела меня и поманила рукой.

— Пойдём в кабинет, придёшь в себя.

Привела в небольшую комнату с несколькими столами, усадила на кушетку и сразу запустила диагностическое заклинание. Нахмурилась, запустила ещё одно. Ещё больше нахмурилась.

— Никаких отравлений или болезней я не вижу. Так что случилось? Рассказывай.

Так я и сам ничего не обнаружил в своём организме. Оставалось только вздохнуть.

— Я и сам не понимаю. После завтрака прошло почти три часа, пришёл сюда вполне здоровым, а вот когда пошли по палатам, мне как-то… становилось всё хуже и хуже, словно я начал чувствовать боль и страдания этих людей. Ну и в одной из палат мне стало совсем плохо, еле успел в коридор выскочить. Извините, что так получилось. Наверное, я сегодня был излишне впечатлительным.

Камли лишь отмахнулась

— То есть ты подходил к разным больным, у каждого чувствовал разную боль, а у последнего больного она стала слишком сильной?

Я вдруг задумался. Объяснение хорошее, но на самом деле было не так.

— Если оглянуться назад, –медленно произнёс я –то было по-другому. Ощущение боли и страдания накатывало, но как бы волнами, и с самими больными это было не очень связано. То есть рядом с ними я мог ничего не чувствовать, а потом мы шли, я ни на кого не смотрел или не видел, но волна боли накатывала всё сильнее. А в той палате стало совсем плохо.

— И как ты это объясняешь?

Я лишь пожал плечами.

— Никак. Со мной такое в первый раз. Как и любой другой человек, я могу по разным мелким признакам примерно представить что чувствует или что собирается делать человек напротив, но здесь было что-то другое. Просто боль без привязки к какому-то конкретному человеку.

Камли долго молчала, разглядывая меня. Наконец, сказала.

— Ладно, иди домой. Сегодня только отдыхай и… понаблюдай за своим состоянием. Может тогда что-то станет понятнее.

Я лишь кивнул, вставая.

Через какое-то время в комнату вошла леди Верна, целительница, проводившая обзорный обход.

— Ну что, очухался? — Камли чуть кивнула — И зачем вы вообще взяли этого малолетку? Ему бы дома сидеть и мамкины пирожки есть, а не по больницам ходить. Немного посмотрел больных, и уже плохо стало.

Камли чуть улыбнулась.

— Девил — совсем не маменькин сынок, хоть и выглядит очень молодо. Он решил изучить целительство для себя, так