Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

"Все. Никто в скалах не застрял… Но вот Безразмерный явно сдаёт… Руку в падении всё-таки потянул…"

Знакомые все лица. Всё тех же тридцать офицеров, которые когда-то на транспорте встретились и на транспорте прибыли на Кафедру Интеллектуальной Стажировки на Нирване. От Кафедры остался лишь спёкшийся шлак, да развороченный спасателями бункер, но вся группа стажёров живёхонька, двигается по дистанции и таки имеет отличные шансы попасть в ряды элитного воинского подразделения.

"А вот что с Безразмерным делать?"

Самый огромный офицер в их группе выглядел неважно, после вроде бы незначительного падения среди скал.

"Может до ночёвки дотянет? Часа три осталось… А там чем подлечим, руку затянем, чуть подморозим…"

С другой стороны инструкции на марш бросок давались строгие:

- В любом случае один, два человека отсеиваются. Помощь не приветствуется, и воинское братство в данный момент неуместно. Наоборот потом последует взыскание на пострадавшего, за то, что он подвёрг ненужному риску товарищей. В том числе и в виде недопущения к службе в Дивизионе. Могут быть наказаны и помогавшие. В случае травмы, достаточно дать вызов обычным маяком и потерпевшего через час забирают из любой точки. Вы - не команда! Вы просто находитесь на одной дистанции. Запомните это.

Где-то там впереди ночёвка, потом ещё полный пота, и скрипящего на зубах песка день. Причём Тантоитану в любом случае было кем опекаться: чуть впереди него бежала капитан Ланьо. Рядом - более близкие и преданные товарищи. И всё равно фигура коллеги, который во время знакомства оказался на какое-то время соперником Гарольда Стенеси всё равно не выходит из головы:

"Рука я него за три часа плетью обвиснет, потом никакие примочки не помогут. И левый подсумок, явно мешает…"

Он не хвастался, и не задирал нос перед остальными, пользуясь своим положением и формального и неформального лидера, но внутренне порой гордился тем, что даже в любой ситуации, все уравненные с ним по званию коллеги, в любом случае посматривали на него. Посматривала с плохо скрываемым восторгом и гордостью Клеопатра. И этот факт радовал больше всего. Посматривали близкие друзья. Посматривала обры и дальники. Даже тот же самый Безразмерный и посматривал, и прислушивался. Единственное исключение, пожалуй, составлял только Гарольд. Он не посматривал и не ждал. Он с ледяной невозмутимостью следил за условными сигналами и отработанными до мельчайших деталей жестами. Он просто был в любой момент выполнить любую просьбу или поручение.

Вот и сейчас он чуть ускорился, вырываясь всего лишь на полкорпуса вперёд, чтобы лучше рассмотреть разновидность языка для глухонемых, принятых в Дивизионе. Затем постепенно отстал, поравнялся с раскрасневшимся Безразмерным, и буркнул тому несколько слов. Теперь они уже стали постепенно отставать вдвоём, перемещаясь в хвост колонны. А когда вновь стали подтягиваться в центр, с левой стороны у пострадавшего уже не было громоздкого, маркированного подсумка, а его рука была притянута к оставшимся свободными хлястикам.

А вскоре Гарольд занял своё прежнее место, так же без слов сообщив: "Теперь главное, чтобы он не упал во время преодоления скал. Грохнется - костей не соберт".

Да оно и понятно, рука-то привязана. Ни равновесие поддержать, ни опереться как следует в случае падения. Но Танти значительно успокоился, переключив всё своё внимание на бегущую впереди Клеопатру. Когда он прибыл на пункт сбора, то не ожидал увидеть там своё невесту, хотя и был страшно рад встрече. И только вспомнив о совместных выводах в кругу товарищей, разволновался:

- Почему ты здесь? Ты ведь должна быть в личной охране императора.

- Прежде всего я должна сдать окончательные зачёты, ъкзамены и постыпить в Живизион. Ведь иначе отец вновь не разрешит нашу свадьбу.

- Да больно я его боюсь! Ты лучше признайся честно: а не выгнали тебя из личной охраны?

- За какие такие преступления? - изумилась любимая.

- Ну как же, наверняка ты со своей непосредственностью к самому императору осмелилась приставать и с просьбами и вопросами. Итак?

- Да ладно тебе! С чего ты взял? Ты ведь знаешь насколько я скромная и законопослушная.

- О! Ещё как знаю! Сколько раз приходилось краснеть из-за твоего панибратства с принцем Янушем.

- Да? Что это ты таким придирчивым стал? - перешла в контрнаступление Клеопатра. - А сам чем всё это время занимался? До меня дошли очень настойчивые слухи, что ты с бароном Аристронгом стал приятели неразлейвода. Он тебя спаивал, а потом ещё вы на балах танцы с девицами разными устраивали.

Если по поводу дегустаций в медвежатнике никто особо знать не мог, но как-то могло вылезти наружу, то уж по поводу танцев с какими-то девицами Танти особенно был спокоен. Подобного он себе не позволял по нескольким причинам, и самая элементарная - нехватка времени. Поэтому он только рассмеялся в ответ:

- Моя ты принцесса! Как бы я осмелился променять тебя на каких-то девиц?

- А если на конкретных? А именно на пятерых милашек весьма развратного поведения?

- Вот те раз! А я с какого боку к их разврату мог примазаться? - изумился майор.

- Я всё знаю! - слишком уж настырно девушка заглядывала в глаза своего жениха. - Лучше сам признавайся!

Понятно, что пикантный скандал с квинтетом сестричек-лесбиянок, как ни старались, всё равно получил огласку. Всё-таки барон и на балу с ними расшаркивался, и в спальню свою отвёл, а потом за столом так и не появился. Следовательно, слухи сразу вырвались на оперативный простор, а вслед за ними уже хоть стреляй, хоть вешайся - не остановишь. Масса домыслов и в средствах массовой информации появилось. Ещё бы! Ведь как приятно было втоптать жестокого тирана-барона в грязь разврата, пьянства и похоти. Ну а вместе с ним очернить и всю его доблестную, ничем не пробиваемую охрану.

Так что по сути Клеопатра попыталась взять своего любимого "на пушку", и заставить хоть как-то проговориться. Знать конкретно она ничего не могла. Но Парадорский тоже прекрасно сознавал, как с такими напрасными нападками справляться:

- Хорошо!