"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

– Прости. Давай забудем это. Я не хочу тебя судить…

Мать вскинула подбородок. Прищурилась.

– Себастиан, – процедила холодно, – ты – король, но ты – мой сын. И это – прежде всего. Я требую выдать мне убийц лорда Иарлэйта.

– Не вижу для этого оснований, Ваше величество, – Бастик всё же не выдержал, злость поднялась удушливой волной. – Медвежий щит не входит в королевство Гленн. Да и лорд Иарлэйт не был вашим вассалом. Он был вассалом моим и моего отца. И право судить повинных в его смерти принадлежит мне, не вам.

– Так суди! – закричала Ильдика, схватившись за лакированные перила из тёмной вишни. – Суди, а не распускай нюни перед убийцами будто ты не их повелитель, а тряпка!

Себастиан заглянул в эти потемневшие от гнева глаза, такие же зелёные, как у него, и внезапно увидел перед собой совершенно иную женщину. Эта новая, разъярённая женщина смотрела на него с ненавистью так, как будто он никогда не был её сыном. Бастик невольно отступил вниз по лестнице. Закусил губу.

– А что до моего права… Лорд Иарлэйт был моим женихом. И как невеста…

– Ты не была его невестой! Я бы никогда не дал своего согласия на брак вдовы моего отца с её любовником!

Ильдика размахнулась и влепила сыну пощёчину.

– Не смей! – прошипела, дрожа. – Никогда не смей так говорить о том, о чём не имеешь никакого понятия!

Себастиан прижал руку к щеке. Стиснул челюсти, чувствуя, как заходили желваки.

– Благодарю за приём, – процедил холодно. – Прощайте, Ваше величество.

Круто развернулся, спустился по лестнице и вышел на улицу. Керт молча последовал за ним. Королева не остановила их.

– А что делать с колбасой? Её уже успели порезать… – донеслось до них прежде, чем дверь захлопнулась и отсекла звуки.

– Куда теперь? – тихо спросил Керт.

– Не знаю.

Себастиан пошёл прочь, не задумываясь, куда идёт. Помощник подхватил лошадей под уздцы и двинулся за ним. Бастика всё ещё потряхивало от пережитого. Что делать дальше? Конечно, они оба погорячились и, безусловно, нужно успокоиться и помириться. Вот только… Он не мог остановиться у матери, ведь она даже не пригласила его в дом. Снять комнаты? Королю?! Бесконечно унизительно, да и без пересудов будет не обойтись.

«Мне надо было разговаривать с ней помягче, – запоздало осознал Себастиан. – Всё же она, конечно, переживает гибель мужчины, которого любила. Это естественно». Но ему было слишком тошно. Дальняя дорога – сначала из Шуга в Берлогу, затем из Берлоги в Гленн, по горам, зимой, совершенно измотала его. Хотелось просто упасть и уснуть. От усталости король едва держался на ногах.

Да и как помириться с той, что жаждет мести? Выдать убийц её возлюбленного? Да, конечно, королева Ильдика имеет право их ненавидеть, и, безусловно, убийство непростительно… но…

Идёт война. Война, в которой всё королевство может погибнуть. А в убийстве лорда Иарлэйта замешаны лорды, чьё влияние в Медвежьем щите изрядно велико. Их показательная казнь неизбежно вызовет в герцогстве бунт и сепаратистские настроения. Из лояльного и преданного королю щита Себастиан получит щит, восставший против короля. Нет, он не может поступить вот так. Даже ради матери.

И да, можно, конечно пообещать и солгать. Потому что ни одна месть не стоит того, чтобы терять своих людей. Но лгать…

Бастику стало ещё омерзительнее.

– Мой король…

Он резко обернулся и увидел лорда Ойвинда. Бывший посол подъезжал к ним на взмыленном коне, но тотчас спрыгнул на землю и поклонился. Его одежда была покрыта дорожной пылью. «И что мне ему ответить на вопрос, где я остановился?» – мрачно подумал Себастиан.

Но Ойвинд, видимо, был весьма опытным дипломатом. Он не стал задавать подобных вопросов.

– Ваше величество, я рад приветствовать моего короля в этом скучном городе. Дерзну пригласить вас со спутником в особняк леди Мирны, моей кузины. Вас ждёт завтрак, ванна и всё гостеприимство, на которое способна семья вашего верного подданного. Если, конечно, вы удостоите нас чести…

Себастиан устало кивнул.

Он догадывался, что от него разит потом, и собственным, и конским. Надо где-то остановиться, вымыться, поесть, отдохнуть и решить, что делать дальше. «В конце концов, – подумал он измученно, – королевская власть в Гленне давно уже имеет меньше влияния, чем совет гильдии торговцев. Вот с ними и будем решать вопросы войны. И лорд Ойвинд может очень помочь в этом. А мама… ну что ж. Ей просто нужно время, чтобы пережить своё женское горе».

***

Лис метался в жару, бредил и стонал, и слышал, что стонет и бредит. Ему казалось, что он весь вытечет через пот, и от этого становилось страшно. Прохладный язык какого-то огромного и доброго зверя нежно облизывал ему лоб и грудь, и от его прикосновений становилось легче.

– Кризис миновал, – донёсся чей-то гулкий, точно колокол, голос, и Лис провалился в темноту.

Открыл глаза, когда комнату уже затопил серый зимний свет. Рядом с его постелью сидела Астра и читала книгу.

– Что вы…

Но Элиссар оборвал сам себя, услышав собственный болезнено слабый, жалкий голос.

– Вы очнулись! – обрадовалась девушка и отложила книгу. – Господин Ренар обещал, что вы очнётесь, но я так боялась, что мэтр ошибся…

– Астра… я долго…

– Нет, всего лишь ночь. Сейчас лишь полдень дня после взрыва. И теперь всё будет хорошо.

Она улыбнулась дрожащими губами. И он залюбовался этими серыми, покрасневшими, мокрыми глазами. Как же она хороша! Герцог взял её тонкую кисть, коснулся губами. Астра покраснела.

– Зачем вы…

– Спасибо, – прошептал он.

– Спасибо можно просто сказать, – девушка забрала у него свою руку.

Лис почувствовал себя так, словно весь мир опустел.

– Вам надо самой отдохнуть. Вы, верно, не спали всю ночь.

– Это настолько заметно?

Герцог закрыл глаза. Отвечать на её вопрос не имело смысла.

– Заварить вам чай? – спросила Астра, поднимаясь.

«Хоть яд», – мысленно отозвался Лис.

– Да, прошу вас.

– Хотя, пожалуй, вам стоит дать вина, разведённого тёплой водой.

Она поторопилась выйти, и Элиссар вновь ощутил себя совершенно несчастным. «Степь небесная! – подумал он в тоске. – Я люблю её. Люблю так, как никогда и никого прежде. Я не только умер бы за неё, я бы был счастлив сделать это!».

Но умирать было