Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Ты уехала, и город без тебя опустел.

Я как город.

Мое сердце – раскаленный металл. Но в твоих руках становится хрупким, как стекло. Это неправильно. Так не должно быть. Но есть. Вопреки всему.

Здравствуй, моя дорогая Флори!

У нас все хорошо. Офелия говорит, что нашла в Хоттоне приятеля. Так что у нее появилась компания. Мы виделись пару дней назад. Притащили ей гостинец от Лу, но Дес сожрал все перед воротами. В Хоттоне запрещены орехи. Представляешь? В следующий раз захвачу шоколадных рыбок. Когда их ешь, нужно загадывать желание и следить, чтобы ни одна крошка не упала. Кстати, как ты относишься к шоколадным карпам? Помню, настоящие тебя совсем не впечатлили.

Маргот. Сейчас так не говорят. Слово утеряно в старых балладах, а их уже никто не читает. Недавно встретил его на страницах и узнал, что оно означает «любимая». Теперь могу быть честен с тобой, и никто другой не поймет, что я хочу сказать.

У меня все плохо. Ты мне сегодня снилась. Нет, сам факт этого не плох. Но меня до зубного скрежета злит, что во сне я могу делать с тобой то, чего не могу наяву. Эй, можно как-нибудь договориться, чтобы ты не мешала мне спокойно спать? Иначе я…

Далее неразборчиво, зачеркнуто.

Флори задумчиво провела пальцем по рваному шраму на бумаге – там, где хмельной написал такое, что даже ему показалось неуместным. Осознав, что опять все испортил, он скомкал лист и швырнул под кровать. Флори ясно представила эту сцену.

Случайно найденное письмо внезапно открыло ей то, чего прежде она не могла постичь: что творится в голове у Дарта каждый день, когда он вынужден подчиняться выбору частностей, засыпая одним человеком и просыпаясь другим. Она узнала их всех. Писатель изъяснялся пространными фразами и легко поддавался меланхолии, в отличие от жизнерадостного циркача; художник любил красоваться, охотник души не чаял в Бо. Хмельной был груб и бесцеремонен, безделушник – забавен и непосредственен как ребенок. И только изобретатель, читающий старую поэзию, мог придумать свой секретный способ признаваться в любви. Теперь она разгадала тайну странного слова, которое Дарт шептал ей на чердаке: «Маргот». Он ошибался, полагая, будто никто не знает баллады давних времен.

Несколько минут она просидела неподвижно, пока не вспомнила, что ее ждут. Спохватившись, Флори поспешила обратно в библиотеку, спрятав письмо в кармане, чтобы потом перечитать.

День выдался не из легких, и выкроить свободную минутку удалось только перед сном, когда все, завершив подготовительные работы, заслужили несколько часов отдыха.

Смоляные веревки, протянутые через тоннели, оказались хорошим проводником силы, и ночью над Голодным домом зависла грозовая туча, зарядившая таким ливнем, что дворик превратился в озеро. Больше всех этому обрадовался Бо и огорчилась Офелия, которой пришлось купать его.

Пока Офелия пропадала в ванной, Флори, радуясь минутам уединения, достала письмо и перечитала. Семь отрывков – такие разные, такие искренние, и все же он не решился их отправить, стесняясь своей силы и того, что не умел ею управлять.

Если бы не обида, зудящая и навязчивая, как зубная боль, Флори растрогалась бы до слез. Но плакать не хотелось. Она не могла вычеркнуть свои чувства, признав их ошибкой и заменив чем-то другим, более правильным. Требовалось время, чтобы они выцвели, как ализариновые чернила под солнцем.

Услышав шаги, Флори поспешно сунула письмо под подушку. Спустя пару мгновений в комнате появилась сестра в компании Бо. Благоухая лавандовым мылом, они устроились на кровати: Офелия – под боком, пес – в изножье.

Делить небольшое пространство на троих было настоящим испытанием. Не шевелясь, сестры лежали в кромешной тьме и слушали, как сопит Бо, согревшийся в складках одеяла, как вдруг Офелия спросила:

– А помнишь, как мы однажды испортили книгу?

– Еще бы, – хмыкнула Флори, гадая, что заставило ее заговорить о давней истории. – Мы отбирали ее друг у друга, пока не порвали.

– Нам тогда знатно влетело от папы.

Флори не сдержала смешка.

– Только тебе сидеть дома – суровое наказание.

– А я говорила маме, что это несправедливо. Получается, наказали одну меня, – проворчала сестра, словно до сих пор обижалась. Она тяжело вздохнула и призналась: – Я скучаю по ним, Флори. Очень скучаю.

– И я, дорогая. Каждый день.

Рука Офелии под одеялом нашла ее, и они переплели пальцы, будто скрепив свои чувства воедино.

– Но мы ведь не единственные, кто переживает потери. Нил говорит, что его мама умерла, когда ему было шесть. Представляешь, он больше половины жизни ходит с дырой в сердце. А я еще и года не прожила.

Флори неуклюже перевернулась на бок, лицом к сестре, а та продолжала:

– Дыра в сердце как пробоина. Вода набирается, пока не потопит лодку. – Офелия всегда рассуждала будто была старше своих лет.

– А я думаю, что сердце – это сад, – проговорила Флори, крепче сжав холодные пальцы. – И на опустевшем месте со временем вырастают новые цветы.

Офелия печально вздохнула.

– У тебя есть Дарт.

Это прозвучало почти как обвинение. Сглотнув горечь в горле, Флори сказала:

– А у тебя есть Нил. Здорово, что вы стали друзьями.

Офелия недовольно фыркнула, прежде чем затеять спор.

– Никакие мы не друзья. Он что-то скрывает от меня и не хочет делиться.

– Секреты бывают разные. Есть те, что лучше никому не рассказывать.

– Сама же учила, что врать нехорошо, – проворчала Офелия. – Нил говорил, что родом из Хафна, а когда Риз спросил о местных традициях, он ничегошеньки не ответил. Так и попался. – Она задумчиво помолчала, а затем сказала: – Может, и отец за ним не приехал, потому что его нет? Вдруг Нил такой же сирота, как мы, но скрывает, как будто это что-то постыдное?

– Твои подозрения напрасны. Господин Хоттон точно отправлял письмо его отцу.

– А он разве ответил? – едко подметила Офелия. – Ты знаешь историю про переписку с призраком? Одна дама…

– Если сегодня мне приснятся кошмары, я знаю, кого винить, – пробормотала Флори, предвкушая очередную страшную легенду в исполнении сестры.

– Нас охраняет Бо, – заверила она. – Позовешь его, если будет страшно. Я всегда так делаю.

Флори проснулась от настойчивого шепота, зовущего ее по имени, и подскочила в постели.

– Что случилось? – выпалила она, сбросив с себя одеяло, готовая бежать, действовать, спасаться.

– Тише-тише, – шикнула Илайн, – все в порядке. Я зашла попрощаться.

Флори растерянно захлопала глазами.

– Мы улетаем в Делмар. С Ризом бесполезно спорить, а одного я его не отпущу.

Внезапная новость застала врасплох. Почему Риз в спешке покидает Пьер-э-Металь? Почему никого