"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Ее смятение Илайн истолковала по-своему и попыталась утешить:

– Оставляю тебе все микстуры, записи и Флинна. Он поможет разобрать мой почерк. – Она даже позволила себе виноватую улыбку, хотя просить прощения было не в ее правилах. – Вам нужно продержаться пару дней. Риз говорит, что знает, как все остановить.

Флори сомневалась, что ситуация может разрешиться за столь короткое время, но подрывать уверенность Илайн не стала. По крайней мере, ее слова значили, что Риз по-прежнему хочет им помочь и не догадывается о том, что сделал Эверрайн.

– Ты и без меня справишься, – подбодрила Илайн, отступая к двери.

– Постой, я вас провожу.

Флори вскочила с кровати.

– О, это лишнее. Риз вообще предлагал улететь втихаря, чтобы не объясняться.

– Это больше похоже на тебя.

– Я хотела попрощаться.

– А это совсем на тебя непохоже.

Обе тихо засмеялись и обнялись.

– Нила мы тоже заберем. Доставим его в Хафн быстрее, чем письма, – добавила Илайн, отстранившись. – Ладно, все. Нужно набрать высоту, пока не рассвело. Иначе местные газетчики наизнанку вывернутся с новостью о летающем доме.

– Хотела бы я на это посмотреть.

– Подарим им сенсацию, когда вернемся. – Илайн подмигнула и, шутливо отсалютовав, скрылась за дверью.

Флори осталась стоять посреди спальни, чувствуя странную растерянность. Она-то думала, что за это время стала для Риза другом, однако он не поделился с ней планами и не захотел попрощаться. Так же поступил и Нил по отношению к Офелии, которая, ни о чем не подозревая, крепко спала, облюбовав освободившееся пространство на кровати.

Понимая, что больше не уснет, Флори спустилась на кухню. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, она занялась завтраком, и вскоре на огне кипела каша, что напомнила о лагере фанатиков.

Приближающаяся Светлая ночь, Дево, ненадолго отвлекла Общину. Вот уже два дня они ничего не предпринимали, занятые приготовлениями к празднеству. Сегодня во всех четырех башнях Хранителя должны зажечь огонь, чтобы развеять тьму и очистить город от скверны. В родном Лиме это превращалось в завораживающий танец пламени.

В их доме тоже соблюдали традицию. Вечером мама доставала из шкафа латунные подсвечники, расставляла их на подоконники, чтобы было видно с улицы, и, напевая праздничную мелодию, распределяла по чашам скрученные валики из вощины. За ней появлялся отец, поджигал фитили каминными спичками, и вскоре дом наполнялся теплым медовым ароматом. Вдвоем с сестрой они устраивались перед окном и подолгу наблюдали, как оплывают свечи, как их тягучие слезы стекают по латунным чашам, застывая и обретая новые формы. «Свечи не тают, они позволяют огню быть скульптором», – говорил отец, подстегивая фантазию дочерей, и те начинали спорить о том, что им видится в огарках: причудливое дерево, трость или драконий коготь. Наутро волшебство оборачивалось домашними хлопотами: приходилось отскребать застывший воск.

Помогая матери, Флори злилась на младшую сестру, избавленную от рутины, а сейчас согласилась бы очистить подоконники во всех домах города, если бы это могло вернуть родителей. Неутихающая скорбь отравляла любое теплое воспоминание о них и возвращалась всякий раз, когда ее что-то беспокоило.

Дарт должен был появиться к утру, но задерживался. Флори нервничала, и микстура, которую она разливала по склянкам, все чаще капала на стол. Ей требовалось подготовить порцию для каждого безлюдя, чтобы поддерживать связь с Домом ненастий.

Офелия, расстроенная внезапным отъездом Нила, сидела рядом мрачнее тучи, и тихое потрескивание в стенах вторило ее настроению. Проведя без своего лютена целые сутки, безлюдь начинал волноваться. Успокаивать его микстурой Флори не стала, думая не столько о чувствах дома, сколько о Дарте.

Когда с улицы раздался громкий крик, Флори испуганно вздрогнула, расплескав остатки микстуры. Флинн во дворе проверял крепость каменной кладки, и воображение тут же нарисовало обрушившуюся гору тровантов, привалившую его. Зов повторился, и теперь в нем слышалось ее имя. Кто-то чужой пришел к ним и надрывался на всю округу. Тихо выругавшись, она вышла на веранду и обнаружила у внешней стены приставную лестницу, а на ней – Флинна. В рабочей одежде и с растрепанными рыжими волосами он напоминал огородное пугало, выставленное повыше, чтобы любая ворона заметила его издалека. Однако та, чье карканье переполошило их, оказалась смелой птицей и принесла с собой весть.

Напрасно Флори надеялась отсидеться в крепости и не встречаться с незваной гостьей, узнав ее по голосу, по особо противному произношению имени, где «ф» шипело, «р» царапало слух, а протяжное «а-а-а» больше походило на зевок. Вот только как Долорес умудрилась найти ее здесь и зачем пришла? Она решила задать вопросы лично. Флинн любезно уступил ей место и даже придержал шаткую конструкцию, пока Флори карабкалась наверх. Опершись на влажные камни, она выглянула наружу.

Долорес стояла чуть поодаль от стены, на вытоптанной дорожке, задрав голову и щурясь от солнца.

– Вот вы где! Я вас повсюду ищу!

– И почему пришли сюда?

– Вспомнила слухи о вас и лютене, – гордо сообщила Долорес, заправская сплетница.

В эту секунду Флори охватило безудержное желание сбросить ей на голову что-нибудь тяжелое, дабы поправить ее идеально уложенную прическу.

– Меня послала госпожа. Она хотела бы поговорить с вами.

– Я не приму приглашения на работу.

– Я ей говорила, что преподавание вас больше не интересует, – хмыкнула Долорес, окинув придирчивым взглядом каменную стену. – Но у госпожи другое дело. Она ждет вас в «Кофейной розе», что в Хмельном квартале. Знаете, где это?

– Я никуда не пойду.

– Госпожа ожидала, что вы не согласитесь. Поэтому просила передать кое-что. – Долорес прервалась и похлопала себя по карманам дорожного платья. Найдя шпаргалку, записанную со слов Прилс, она зачитала: – «Дом с горгульями говорит о вас, и вам лучше узнать, что именно».

У Флори так задрожали колени, что она едва не рухнула с лестницы. Под Домом с горгульями подразумевалась Община, а в разговорах о ней вряд ли нашлось что-то хорошее. В добрые намерения Прилс ей тоже верилось с трудом; таких людей заботило лишь собственное благополучие.

– Передайте своей госпоже, что мне некогда с ней встречаться, – отрезала Флори, но решимости в ней убавилось, когда она заметила разочарованную гримасу Долорес.

– Мы вам не враги, Флориана, – произнесла она совсем другим тоном. Откуда-то в нем взялась мягкость и учтивость. – Госпожа искренне благодарна вам за спасение сына. Если не доверяете ей, приходите на встречу с сопровождающим. Хотя бы выслушайте, что вам скажут. Корчить обиженку всегда успеете.

Как бы Долорес ни старалась проявить вежливость, а ее склочное нутро все равно прорвалось наружу. Но Флори беспокоило другое. Она