Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Ясно, Хвата подвинут. Мелок он для дел серьезных, а с меня отчет потребуют, чем занимался. Целый квартал прошел, а я из города так никуда ни разу и не выехал. А ведь мне практически инспектирование края на предмет выявления скрытых или неэффективно используемых ресурсов для увеличения финансового потока в общак поручили. Отлыниваю, получается, от задания. Вот только есть мне, чем ответить! Из бесед с добровольцами я многое почерпнул, ведь одним из вопросов был вопрос о месте нынешней или прошлой работы добровольца и его жены или подруги. Так что состояние бывшего «народного» хозяйства я более-менее знал. И мог кое-что предложить верхушке «общества босяцкого». Да и исподволь на мозги их повоздействовать. Проведу пси-сеанс с несколькими объектами, уберу направленный против меня негатив и внушу необходимые мысли. Вряд ли урки знают, что такое телепатия и как от нее уберечься.

Для приема гостей арендовал шикарный ресторан, лучший в городе. Для охраны собрал всех своих бойцов. Гости начали съезжаться к полудню. Я лично подходил к каждому, широченно улыбался и протягивал руку для пожатия. Авторитеты, скривив губы в снисходительной улыбке, подавали свои. Моя уловка срабатывала, я получал для промывки их сознания и внушения физический контакт. К назначенному времени прибыло семь авторитетов. Троих я уже знал. Трое назвали свои погоняла при рукопожатии. И только четвертый не подал руки, не назвался, а зло сверкнул глазами на меня и стоявшего рядом Хвата. С ним мне придется работать на расстоянии. Последним, как и положено смотрящему за краем, на роскошном джипе с аэропорта подкатил Циклоп. В Москву летал на всероссийский сходняк. С ним прибыл и московский представитель – довольно плюгавенький мужичок с лысиной, покрытой белесым пушком, и оттопыренными ушами. Он представился как Равиль Исмаилович и просто излучал радушие. Но вот чуть раскосые глаза обшарили меня весьма колючим взглядом. Я тут же вторгся в его сознание. Татарин приехал для разговора именно со мной: в столице заинтересовались моими изумрудами.

Встреча или, как говорят у них – толковище, благодаря моим псионическим способностям прошла в спокойной, дружественной обстановке. Для начала побеседовали с Хватом. Потом со мной. Конструктивно, но благосклонно. Затем Арам, армянский авторитет, ни разу не сидевший и купивший воровскую корону за выручку от продажи апельсинов, (а я ведь ее тоже купил!) вручил мне воровской символ – перстень из латуни с большим квадратным «камнем» из черного стекла. А вот Хвату – нет. И тот заметно сник.

Как я и предполагал, порт у Хвата отобрали. Не по чину кусок. Вкусняшку по решению «общества» передали тому злому с погонялом Аспид, что мне руки не подал. Особняк тоже ему достался. Я пытался «поработать» с его сознанием на расстоянии, но меня постоянно отвлекали, а это отрицательно сказывается на результатах псионического воздействия. Удалось лишь только немного пригасить его ненависть к Хвату и желание быстрой расправы.

– Ты, Арнольд, люди говорят, автобазу прикупил? – задал вопрос Арам. – Вот и займись автомобилями. Можешь еще что придумать, мы не против. В крае много чего бесхозного есть. Расширяйся, если сможешь. Только в общак не забывай долю заносить.

А я чо? А я ни чо! Конечно, с порта я мог княжество лучше снабжать и разнообразнее. Но тогда мне здесь надо было бы почти безвылазно сидеть. И практически постоянно воевать со всем криминалитетом, сначала с местным, а потом и со столичным. Ведь не секрет, что криминал всей страны управлялся из Москвы. И тамошние боссы сразу бы заинтересовались моим борзым поведением. Всероссийской славы мне не надо. Потому-то я и не стал обострять отношения. Даже слегка порадовался, что теперь не буду к одному месту приклеенным. Бандитский бизнес, он ведь тоже бизнес, им плотно заниматься надо, руководить, не отвлекаясь на что-либо иное. А то конкуренты, кореша зоновские или друганы-братаны, что под рукой ходят и жаждут подняться, быстро слопают. Мне-то с моими способностями это не страшно. Вот только воевать со всеми и постоянно ждать подлян со всех сторон – не хочу!

С автотранспортом полегче будет. Найду зама, знающего как дела делать по-настоящему, и бухгалтера, что крысятничать не станет. Слесаря, водители, охранники, экспедиторы… Ха, стоп! Я что, действительно собираюсь тут бизнес разворачивать? А оно мне надо? По большому счету – да! Для прикрытия моей основной деятельности – умыкания материальных ценностей из этого мира для укрепления другого. А кого на хозяйство поставить? Конечно, Мойшу Лейбовича! Мозги я ему вроде бы хорошо поправил, а деловая хватка у него есть. Вот пусть и трудится на меня, специалист хождения между струй проливного дождя. А если инстинкт национальный проснется, всегда смогу на путь истинный наставить: воровать у меня не надо!

– И еще, Арнольд, – вступил в разговор молчавший до сих пор Циклоп. – Наш гость Равиль Исмаилович желает побеседовать с тобой отдельно. Кстати, он ходатайствовал перед обществом об оставлении тебе доли в порту. Решение нами принято. Ты сам по себе, от Аспида не зависишь. Но и под ногами у него не путайся. Он вор авторитетный, а тебе авторитет еще нарабатывать надо. Общество тебе уважение оказало, в свой круг приняло. Малюта, старый каторжанин, за тебя подписался. Не подведи его, да и нас. А если где терки какие возникнут, решать мирно надо, без стрельбы. А то ты больно часто в последнее время за волыну хватался. Не хмурься, это не в укор сказано, а как совет добрый на будущее.

Советов законники надавали кучу немалую. Я же, изобразив крайнюю степень внимания, аккуратно листал память то одного авторитета, то другого, изымая информацию и вкладывая в их сознания положительные о себе впечатления. Наконец нравоучения закончились, и я с татарином уединился в отдельном кабинете. Приватный разговор получился коротким: мне было предложено поставлять изумруды напрямую в столицу. И цену татарин назвал приемлемую. Я согласился. Обговорив порядок обмена камней на забугорные дензнаки, вышли в общий зал, где уже в полный рост шло гульбище. Аспида и Хвата за столом небыло…

Время не бежало, время скакало диким мустангом. И сейчас оно для меня имело реальное значение. Я не хотел, возвращаясь в прошлое, выкидывать из него то количество времени, что провел в будущем. Ведь там-то мои люди живут, дела делают! Потому если здесь, в мире будущего, я провел неделю, то туда, в мир прошлого, тоже на неделю позже прихожу.

С последнего