Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Да, но кто — пока неизвестно, — пожал плечами Павел. — Расследование ведут лучшие сыщики Тайной Канцелярии. Те ассасины действовали при помощи и по указке какого-то очень высокопоставленного лица, — Павел вздохнул. — Значит, где-то в верхах есть предатель. Все знают, как Император дорожит своими детьми. Многие хотят заполучить такой рычаг влияния на первое лицо государства. Уверен, предателя уже ищут.

Я смотрел на Годунова, пока он говорил. Дальше он ещё немного рассказал о своём детстве, об отце, который не понимал, почему его сын такой, какой есть, о травле братьев, о нежелании жить дворцовой жизнью. С последним его можно понять. Все эти заговоры аристократов, интриги, сплетни, слухи, борьба за власть у кого хочешь изжогу вызовут. Семья отвергала его, а он отвергал её. По крайней мере, в своём сердце.

Это было видно по тому, как он вечно взъерошивает волосы, оттягивает ворот блузки из нежнейшего шёлка, поправляет мундир и переминается с ноги на ногу. Ему явно претила роль сына Императора. Похоже, он бы предпочёл форму пятигорского курьера.

— Так зачем я нужен твоему отцу? — спросил я, когда Павел закончил рассказ.

— Наверно, вручит награду, как я и говорил.

— Чушь собачья, — мотнул я головой, затем налил себе ещё кофе. Он был уже остывшим и невкусным.

— П-почему это чушь? — опешил Годунов.

— Чтобы Император захотел наградить мелкого полукровку-барона, который спас его не самого любимого сына? Нет уж, я в это не верю. Зачем на самом деле я здесь?

Павел тяжело вздохнул:

— Тебе понадобится хороший костюм, Дубов.

— Зачем?

— Тебе назначена аудиенция послезавтра, в понедельник. А в пятницу во дворце будет большой бал, на который ты приглашён. Там соберутся все сливки столичной аристократии.

— Ага, невероятно прокисшие, — скривился я.

— Бал? Стрелу мне в колено, я должна на него попасть! — воскликнула Лакросса. — Прошлый раз нам всё испортили, а в этот я захватила с собой кучу платьев!

Девушка вскочила под завистливые взгляды подруг и умчалась в свою комнату.

— Господин, возьмите нас на бал! — взмолилась Вероника, молитвенно сложив ладошки перед грудью.

— А мне обязательно на него идти? — спросил я у царевича.

Мне совсем не хотелось тащиться в общество высокомерных слюнтяев и нытиков. А какими ещё могут быть столичные аристократы? В моём понимании — только такими.

— Если не хочешь нанести оскорбление Императору, — пожал плечами Павел.

Вот чёрт. Как будто мне без этого проблем не хватает. Вон, Инсект проявляться не хочет, надо с ним как-то разобраться, а не вот это вот всё… Да и выбирать между девушками, кто пойдёт со мной на бал, совсем не хотелось. Хотя, если честно, я уже знал, кого приглашу, так как давно обещал ей второй свидание. И из её комнаты сейчас раздался душераздирающий крик:

— Не-е-е-е-ет!!! Нет-нет-нет, этого не может быть! — Лакросса выбежала в одном нижнем белье и вся в слезах. В руках она несла кучу цветных тряпок и дырявый чемодан. Она бросила тряпки на пол и растянула в руках одну. Это было очень соблазнительное коктейльное платье из чёрной блестящей ткани… с дыркой от артефактной пули на жопе. — И так с каждой моей вещью!

Я вспомнил, как Вано выстрелил в меня, но его пули улетели в багажный вагон. Вот куда они попали.

Лакросса упала на колени, пытаясь найти среди одежды хоть одно целое платье. Я подошёл к ней и приподнял её прелестную головку за подбородок. У меня только что появилась прекрасная идея, которая способна решить несколько проблем разом.

— Я куплю тебе новое платье и возьму с собой на бал, — сказал, и мои губы сами собой растянулись в зловещей улыбке. — Но придётся отработать.

— Если отработаю, это будет нашим вторым свиданием?

— Да.

— Я готова на всё что угодно! — сурово кивнула она и встала.

— Зная Дубова, — сказала Агнес, раскусывая кусочек тростникового сахара, — могу сказать, что ты зря согласилась.

— Почему? — удивилась Вероника, хлопая ресницами. — Разве господин замышляет что-то плохое?

— Так, вы обе, — остановил их словесный поток. — Вас отработка тоже коснётся.

Лакросса показала язык подругам, ставшим резко задумчивыми. Собрала тряпки, нагибаясь исключительно сексуально, затем ушла. Я проводил взглядом её шикарные попку и ноги. Павел тоже засмотрелся.

— Кхм-кхм… — покашлял я, а он вздрогнул и чуть со стула не упал.

— Дубов, — сказал он после того, как снова смог говорить, — тебе, наверно, деньги понадобятся. Я принёс чековую книжку — можешь вписать туда всё, что потратишь.

— Себе оставь, царевич, — отмахнулся я. — У меня есть средства. Но нам нужна карета или автомобиль с водителем, чтобы выбраться в город.

После этого он ушёл, пообещав прислать кого-нибудь.

— Эх, повезло Лакроссе, — мечтательно протянула Вероника.

— Ну не знаю, — хмыкнула Агнес, скрестив руки перед собой, отчего её зелёная грудь чуть не выпала из топа.

Обе девушки были в соблазнительных пижамных комплектах.

— Бал — это, конечно, хорошо, — продолжала она, — но ужасно скучно. По мне куда лучше на стрельбище пойти, из пулемёта пострелять.

— Одевайтесь, — сказал я, выбираясь из-за стола. — Мы идём по магазинам.

Дважды повторять не пришлось: девушек как ветром сдуло. Даже волчонок навострил уши, хотя только что дремал у моих ног. А уже через полчаса мы вчетвером катили по шоссе назад в город в просторном длинном автомобиле. Внутри было тихо и тепло и приятно пахло. Девушки оделись в простую одежду для города. Вероника в тёмной кофте и синих джинсах, Лакросса в хлопчатобумажных штанах серого цвета и коричневой рубашке, а Агнес в кожаных шортах и жилетке. Альфача тоже с собой взяли.

Столичные магазины поражали воображение. Огромный ассортимент, вежливые продавцы и кусачие цены. Что поделать — столица! Несколько часов мы бродили от магазина к магазину или переезжали на машине. Успел даже небольшой дождь пройти и освежить меня, потому что ходить с женщинами по магазинам — та ещё пытка. Но это было необходимо. Агнес накупила целую кучу ингредиентов для производства зажигалок и ещё какой-то штуки. Какой, говорить отказалась. Сюрприз. Надеюсь, не тот, что в руках взрывается.

Для Вероники приобрели разной одежды, потому что, как у простолюдинки, её гардероб был бедноват. А у моей служанки, я решил, должна быть