Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

столицы. Великий князь теперь третий человек в империи? Или должность председателя Госсовета важнее премьер-министра? Надо бы тихонько разузнать, не демонстрируя своей дремучести.

— Вот, Евгений Александрович, посмотрите свежим взглядом. Я решил подготовить программу развития страны до конца века. Пора придать дедам из Госсовета небольшое ускорение. Совсем там мышей не ловят. Меня в первую очередь интересует, что вы можете предложить по врачебной части. Вы у нас теперь прямо медицинский Менделеев!

Что же… сравнение с великим ученым было лестно, я быстро пробежал пункты программы князя. И лишь большим усилием воли сдержал выражение вежливого внимания на лице. Так хотелось скривиться! А может даже и выругаться.

Из документа так и сыпались скрепные скрепы. Горой. Ну ладно, Сергей Александрович — глава «русской» партии при дворе. Ему по должности положено агитировать за православие, самодержавие, народность, как придумал граф Сергей Семенович Уваров еще в лохматом тридцать третьем году. Все это Великий князь собирался усиливать и укреплять. Армии и флоту тоже были отсыпаны плюшки и пряники. Братским славянским народам даны твердые гарантии. Особенно на Балканах. Союз с Францией тоже был упомянут, его предлагалось расширить на другие дружественные страны — привет Антанта. Конечно, Желтороссия. Она нам край как нужна. И ничего действительно важного! Ни про социальную политику, рабочее движение, земельную реформу… С другой стороны, хорошо, что вообще появилась такая программа.

— Я в основном по медицине, — один из листков с пунктами спланировал на пол, я его поднял. — Но как верноподданный Его Величества, не могу не заметить — надо что-то делать с рабочим движением. Вопрос перезрел. Пролетариат в городах быстро радикализируется, левые идеи набирают все большую популярность. Считаю, что монархия может и должна стать посредником между рабочими и фабрикантами!

Рассказал о недавнем митинге, на котором я чуть не вошел в клинч с толпой. Чем изрядно повеселил князя. Смешно ему! А с оторванными ногами после взрыва бомбы будет весело?

— Рабочее законодательство надо срочно совершенствовать. Убирать детский труд, хотя бы в ночное время, на уровне империи повсеместно ограничить переработку. Установить законодательно максимальное время труда, штрафы заводчикам за переработку, дать социальные гарантии по лечению, выходным, отпускам…

— Отпускам?? — Великий князь задумался, потом что-то быстро черкнул карандашом в записную книжку — Идея единого Трудового кодекса не так уж и плоха! Мне кажется, такого сейчас нет даже у передовых европейских стран!

— Я бы еще наделил фабричную инспекцию правом устанавливать в губерниях дифференцированный размер минимальной оплаты труда. И большие штрафы фабрикантам и заводчикам в случае нарушений. Контроль фабричной инспекции на горных и казенных предприятиях. Соответственно штат инспекторов расширить, дать им карательные, что ли, права.

— Про такое я тоже слышу первый раз! Но в этом что-то есть… Рабочие — это подданные Его Величества. Если какой-то фабрикант нарушает законы, озлобляет людей и тем самым подвигает их на бунт — это ущерб всей монархии. Впрочем, там Сергей Васильевич Зубатов готовит предложения по этому вопросу. Интересно будет сравнить ваши точки зрения.

Карандаш Великого князя так и мелькал.

— А что по медицине?

— Тут все просто. Нужно отдельное министерство здравоохранения. В МВД не справляются с регулированием госпиталей и больниц, а уж про оборот лекарств — я и вовсе молчу. Вот вы после нашего разговора зимой запретили без рецепта доктора торговать в московских аптеках наркотическими веществами. А в Тамбов эти инновации не дошли — заходи и покупай что хочешь. Опий, экстракт коки, героин…

— Да, все это тоже нужно поднимать на уровень империи, — вслух задумался Сергей Александрович. — Вы, Евгений Александрович, вот что… Напишите-ка служебную записку с вашими предложениями по новому министерству. И поскорее! Я завтра уезжаю в Санкт-Петербург.

— До завтра не успею, — развел руками я. — Это надо прорабатывать, думать.

— Вы сами когда в столицу собираетесь?

— Неделя, другая. Нужно решить ряд вопросов по скорой и «Русскому медику».

— Что же… И в самом деле, спешить пока некуда… Даю вам три недели. Передадите записку уже в Питере.

Покивав в знак согласия, я поинтересовался здоровьем Лизы и сына, а после заверений, что все отлично, откланялся. И уже в дверях услышал:

— Евгений Александрович, загляните, как появится возможность, в московскую геральдическую палату. Вас там ждет сюрприз!

* * *

Окрыленный обещанием «сюрприза» я чуть не сбил с ног Зубатова. Который стоял наготове, ожидая своей очереди на аудиенцию.

— Куда это вы так торопитесь, Евгений Александрович?

Арабский звездочет!!! Вот умеют люди из охранки посмотреть на тебя так, что сразу виноватым чувствуешь и начинаешь вспоминать все прегрешения начиная с родителей. Тренируют они этот взгляд что ли? И вдруг Сергей Васильевич улыбнулся — и вся строгость куда-то пропала.

— Время Его Императорского высочества дорого, нельзя заставлять его ждать, — выдал я универсальную отмазку. — Но мне надо бы с вами переговорить.

— Так подождите меня, я сейчас быстро, мне буквально на несколько минут надо, — ответил Зубатов и закрыл за собой дверь.

Я посидел в приемной, выпил чашечку кофе, по просьбе Шувалова еще раз в подробностях рассказал историю с Монтенбло. Граф чуть не в голос хохотал над нанизывающимися одно на другое оскорблениями из моего письменного покаяния, комментируя каждое. Получалось, что я там штук на пять дуэлей натворил своими эпистолами. Гильотинка на конверте привела его в полный восторг — оказывается, эта деталь оставалась неизвестно широкой публике.

Несколько зубатовских минут сначала составили десять, потом это число удвоилось, и я уже наметил себе черточку на циферблате, на которую прыгнет минутная стрелка, обозначая мой уход. Очень уж хотелось проверить, что меня ждет в геральдической палате.

Но нет, не дотянул — дверь наконец распахнулась, и Сергей Васильевич вышел, широко улыбаясь. Я встал, и пожал руку Шувалову, прощаясь.

— Евгений Александрович, извините за ожидание, — сказал Зубатов, и, взяв меня под руку, вывел из приемной.

— У вас, может, что-то очень хорошее случилось? Слишком уж вы жизнерадостным вышли от Великого князя.

— Вам первому, — остановился Сергей Васильевич. — Утвердили мой перевод в Петербург. Товарищем министра.

— Поздравляю. Рад за вас.

— Получается, я вслед за вами, Евгений Александрович. Видать, судьбой нам предназначено быть рядом. Говорят, вы женитесь?

— В конце января.

— Надеюсь быть представленным вашей супруге. Но о чем вы хотели со мной говорить?

— Хочу попросить об услуге. Мне нужен, назовем это «начальник службы безопасности». Человек, который отвечал бы за личную и имущественную неприкосновенность. Хотелось бы на это место отставника с опытом работы. Денежным содержанием не обижу, сами знаете, мои сотрудники нужды не испытывают.

— Вы так перспективы расписываете, что самому захотелось.

— А давайте, Сергей Васильевич, — поддержал