Участковый - Галина Дмитриевна Гончарова

Хотя проверить, кто похититель, было проще всего. Взять расческу девочки, опустить ее в воду, погрузить туда кончики пальцев… даже усилий особых уже не требуется. Запереться на минуту в ванной – и вперед.

Да, чтобы научиться решать задачи – надо их решать постоянно.

Сейчас Ирина с улыбкой вспоминала свой первый поиск. Как у нее кровь шла, как ей было тяжело…

Было.

В данный момент искалось-то легко. Но – не находилось.

Опять стена, опять преграда на пути к цели. Точно – вампир. Или кто-то такой же продвинутый… но двух таких умников на город многовато.

Что ж.

Принимаем за данность, что Анжелику спер вампирюга, которому она, Ирина, еще крылья оборвет. И зубы рассверлит без наркоза.

Потом зацементирует, а потом опять засверлит. За все хорошее!

Если бы кто другой, если бы девушка просто уехала, Ирина бы ее нащупала. Даже за тысячу километров она бы почуяла соплюшку, поняла бы, что с ней, хоть что-то да увидела бы.

А тут – опять туман.

И тонешь в нем, тонешь, без возврата и надежды. Чувствуешь, что девушка жива, что с ней все в порядке – но и только. А конкретных указаний нет.

Ладно.

Осталось выяснить, где вампир мог подцепить эту романтичную мадемуазель.

В библиотеке ответа не было. И Ирина рысью метнулась в школу.

* * *

Да, в этой школе взорвать что-то было без вариантов.

И подкинуть.

И подшутить над учителями.

Начать с того, что Ирину затормозили на входе. И вежливо поинтересовались – куда, к кому и зачем? Вахтер получил такой же вежливый ответ – не ваше дело, и решительно преградил Ирине путь.

– Сначала – к директору, барышня.

Ирина спорить не стала. Она и туда собиралась.

Директор оказался могучим мужчиной лет пятидесяти. Этаким квадратом на ножках. Осанистый, волосато-бородатый, с первыми ниточками седины в угольно-черной гриве, слегка краснолицый…

И с явным мужским интересом оглядевший фигурку ведьмы.

Профессор Челленджер воскрес на этом свете.

Ирина сделала вид, что ничего не заметила, и махнула удостоверением.

– Участковый уполномоченный…

– Алехин, Владимир Алексеевич, – представился директор. – И что вас привело к нам в школу, Ирина Петровна?

– Ученица Сидорова, – не стала скрывать Ирина. – Одиннадцатый класс, они у вас как раз ЕГЭ сдают.

– Да?

– Да.

– Плохо… пересдавать придется.

Ирина фыркнула.

– Это все, что вас волнует?

– Я отвечаю за учебный процесс, о нем и думаю. Вы уверены насчет похищения?

– Очень похоже, – кивнула Ирина. – Между нами – не она первая.

– Вот даже как? Я ничего не знаю о маньяке…

Ирина покачала головой.

– И не надо. Я бы тоже предпочла о нем не знать.

– Вам по долгу службы положено.

Ирина вздохнула.

– Да вот… занесли его черти. Так что вы можете сказать про данную ученицу?

– Немного. Я у них ничего не вел. Могу пригласить классного руководителя.

– Будьте так добры.

– Вы не возражаете побеседовать в моем присутствии?

Ирин подумала, но недолго.

– Нет, не возражаю.

Директор довольно кивнул, еще раз прошелся масляным взглядом по Ирининым коленкам – и нажал кнопку селектора.

– Наташа, вызови ко мне Королькову. И – мне кофе, а Ирине Петровне…

– Мне тоже кофе.

– Кофе. И конфеты там, что есть…

– Не стоит беспокоиться…

– Поверьте, это не беспокойство. Кофе, конфеты и спиртное – то, что дарят всем педагогам. Я не исключение. На моей памяти только один раз дети оказались оригинальны.

– Они подарили вам пиццу?

– Нет. Здоровущую копченую рыбину. Кажется – чавычу.

Ирина от души улыбнулась.

– Думаю, это было лучше конфет?

– Намного!

* * *

Кофе оказался выше всяких похвал.

Настоящий, вареный, не растворяшка и не кофе-машина. А сваренный вживую, это чувствовалось. Конфеты тоже были вкусными, и Ирина не стала скромничать.

Директор наблюдал за ней с улыбкой.

– Приятно, когда женщина не жеманится, – пояснил он. – А то каннибалом себя чувствуешь, когда воздушное существо рядом с тобой весь вечер терзает один салатный лист.

Ирина фыркнула. И демонстративно слопала еще одну конфету.

Классного руководителя, Марину Ивановну Королькову, долго ждать не пришлось. Явилась сразу же после кофе.

– Вызывали, Владимир Алексеевич?

– Да. Вот, участковый Ирина Петровна, хочет с вами поговорить про Анжелику Сидорову.

Женщина явно посмурнела.

– Да? Что-то случилось?

– Почему вы считаете, что что-то случилось? – Ирина ощутила себя великим Инквизитором, но знать-то надо! Марина Ивановна еще больше нахмурилась.

– Анжелика Сидорова – достаточно замкнутый ребенок, но моя дочь в том же классе учится… и выводы я сделала…

– Слушаем, – вежливо попросила о продолжении Ирина.

И услышала.

Анжелика, да еще Сидорова…

Ага сочетается. Дети – они добрые, участливые, тонко чувствующие… хуже приходилось только мальчику с говорящей фамилией – Гнида. Мальчик фамилии соответствовал, а вот Анжелика…

Девочка добрая, но фантазерка и в чем-то слишком ранимая, оторванная от реальности…

Истеричка?

Пожалуй, что нет. Но мишенью для острот она становилась часто, и одноклассников не любила. Не за что.

– Ее травили? – уточнил директор.

– Нет! Такого я не допустила бы!

Нет? Но ведь и обратного не было. Интеграции в класс не происходило, а в школе Анжелика чувствовала себя чужой среди своих.

Подруг не завела, парня не нашла, личной жизнью не озаботилась…

И поэтому не так давно…

Сама Марина Ивановна об этом узнала от дочери. И сейчас пыталась донести, что будь это чуть раньше, до выпускных, она бы конечно! И сразу же! И никак!

Но… ДО выпускных!

А когда начались ЕГЭ…

До того ли ей было?

У Анжелики заметили дорогой телефон. Айфон, последней модели. Цена?

Заоблачная. Дешевле купить эшелон яблок, чем игрушку с изображением яблочка.

У Анжелики заметили платок от какого-то модного дома. Преподавательница не помнила название, но клялась и божилась, что стоит платочек – в районе пары сотен тысяч рублей.

Какая-то греческая фирма…[29]

И заметили кольцо с топазом.

Золотое, дорогое, не ширпотреб.

Анжелика отмалчивалась, и это еще подогревало любопытство. Нет бы похвастать, а она – молчит! С мужчиной ее никто не видел…

– Почему я об этом не знаю? – мягко поинтересовался директор.

– Так выпускные же…

Классная руководительница себя сильно виноватой не чувствовала. Оно и понятно – с глаз долой, из сердца вон. Что там дети после выпускных делать будут, ее не волнует, пусть хоть в борделе работают.

– А кто может знать? – подумала вслух Ирина. – Неужели у девочки во всей школе нет подруг? Вообще во всей школе?

– Такого не бывает, – покачала головой Марина Ивановна. – Есть наверняка. Но…

– Но кто – вы не знаете. Понятно…

– А кто может знать? – прищурился директор.

– Я