"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

что теперь задачей факультета является выращивание элиты советской науки, а вот как эту элиту сделать именно советской… это мы сейчас и обсуждаем. Я не хочу сказать, что ее предложения все должны немедленно броситься исполнять, нет. Она их высказала, а вы — как ученые, как профессора и преподаватели — должны их обсудить, раскритиковать, если она не права в чем-то, решить, что из сказанного науке и университету пойдет на пользу, а что во вред — и принять взвешенное и, главное, правильное решение. А теперь давайте все же выслушаем ее мнение о правилах отчисления студентов…

После того, как заседание закончилось, Тихонов снова пригласил Веру в свой кабинет:

— Послушай, товарищ Старуха, ты на заседании столько наговорила… тебе не кажется, что где-нибудь на Соловках тебе было бы уютнее?

— Возможно, но тогда страна лишилась бы выдающегося химика.

— От скромности ты точно не умрешь!

— Я вообще помирать ни от чего не хочу, но сейчас я просто факт констатирую. Я вон резину изобрела…

— Интересно как? Тут же химиков на факультете, причем знаменитых химиков, толпы буквально бродят, а все говорят, что ее именно ты придумала как делать.

— Это они мне льстят. Форма ухаживания такая за девочками… а как резину бутадиеновую делать, придумал Иван Иваныч Остромысленский еще в одиннадцатом году. Просто он до правильных катализаторов не додумался…

— А ты додумалась. Как?

— Эксперименты разные проводила в лаборатории, и подыскала… практически случайно. Вы же сами, наверное, знаете, что найти подходящий катализатор можно только методом тыка: повезет — не повезет.

— Не знаю я, у меня за плечами только шесть классов реального училища в Баку… не полные.

— А вот это паршиво: представитель научно-технического комитета в университете и с шестью классами… Но это дело поправимо, причем быстро поправимо: вы в училище математику изучали?

— Ну да…

— По Киселеву?

— Конечно!

— Значит университетский курс быстро освоите. Вы, под предлогом, скажем, наблюдения за учебным процессом, на лекции походите, на семинары… вам же экзаменов потом сдавать не надо будет, так что спокойно знаний и наберетесь. В вашей работе без знаний ведь никуда…

— А студенты еще с преподавателями непонятные вопросы разбирают — а мне как в таких случаях быть?

— Вот это вообще не вопрос. До прошлого года шесть лет в университете и математику, и физику преподавали в расчете на людей, которые Киселева в глаза не видели, а математику учили по тезисам очередного съезда партии. И прочие науки тем же манером, а потому науки давали в настолько запутанном и непонятном виде, причем давали в виде кастрированном, ориентированном на полных неучей, что хороший результат в учебе показать могли лишь те, кто еще и самостоятельно, причем по старым, дореволюционным учебника занимался. То есть показать успехи они могли, но даже не на экзаменах: экзамены ведь на то, что студентам под видом науки преподносилось, ориентировались. Мы сейчас… вы сейчас стараетесь вернуть обучение в нормальное, традиционное академическое русло — и вот в процессе этого, прямо скажу, непростого разворота возникает у студентов очень много вопросов. НТК, понятно, в стороне от проблемы стоять не может, вы — как представитель НТК — просто обязаны выяснить, как преподавательский состав на подобные вопросы отвечать собирается…

— Да… мне говорили, что ты на придумки шустра, но чтобы так… А что, может и получится! Ты права: мне подучиться точно придется — ну, чтобы хотя бы понимать что ты придумываешь. Только давай договоримся: если что, то ты мне в науке-то поможешь.

— Не договоримся. Не потому что не хочу, а потому что времени на это у меня не будет, так что вы уж других учителей подыщите. По математике я вам посоветую мою квартирную хозяйку, она действительно математик от бога, а по физике… сейчас никого не посоветую, но обещаю подумать.

— Ну, с этим ты меня, можно сказать, порадовала. А вот если вернуться к правилам отчисления…

— Вы список задач, которые университету решать придется, видели?

— Видел. Слова некоторые запомнил, но все равно почти ничего не понял.

— Тогда попробую на пальцах объяснить, а заодно уточнить зачем вы вообще здесь нужны. Задачи эти очень непростые… а еще я сегодня и о кое-чем новом узнала, нужно будет списочек-то расширить… но суть такова: одни профессора их не решат, там просто нужно привлечь толпу грамотного народа. Тех же студентов — но при этом нужно, чтобы студентам этим никто задачки мелкие, которые будут частью задач уже больших, решать не мешал. Простой пример: когда я отрабатывала синтез каучука из угля, я могла бы все за пару месяцев сделать — но мне мешали, причем непосредственно в лабораториях, тупые неучи, которые в неизвестно какой раз пытались учебные работы выполнить. Они реактивы дефицитные на всякую дрянь тратили, ту же посуду били… В общем, наличие в коллективе нескольких двоечников снижает продуктивность такого коллектива на порядки. Да еще и снижает мотивации для других студентов хорошо учиться: человек от природы ленив — а если можно ничего не делать и учебу продолжать как ни в чем не бывало, то зачем лишний раз напрягаться? Поэтому по результатам каждой сессии всех, эту сессию не сдавших, нужно гнать из университета немедленно и безусловно!

— Тут спорить не буду, а вот насчет родственников…

— Тут еще проще: университет должен готовить именно советских ученых. Поэтому мы должны безусловно не принимать на обучение тех, у кого близкие родственники являются гражданами или подданными других стран. Пока что за границей жизнь выглядит несколько более сытой, что ли, соблазна после окончания университета к родне уехать достаточно — и зачем таких учить?

— Но ведь многие за границу уехать и не захотят.

— А мы не знаем. Но опять повторю: университет не резиновый, у нас нет возможностей — да и желания — готовить ученых для зарубежных стран. Мы должны быть полностью уверены, что университет готовит людей именно для нашей страны!

— Не совсем разделяю это мнение… я насчет, что «заранее не допустить».

— Тогда рассмотрим вопрос с другой стороны. В той программе, которую вы все же прочитали, больше половины пунктов касаются обороноспособности страны. То есть результаты этих работ будут государственными секретами. У вас есть уверенность в том, что кто-то не пожелает материально помочь близкому родственнику за границей, продав через него иностранцам эти секреты? Вот то-то же!

— А вести эти разработки