"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

и провалился с головой. В тот же миг из черных волн стали появляться призраки, знакомые бывшему целителю, но на сей раз с грубыми мужскими чертами. Первым оказался дурачок Томми — его глотка была вскрыта, но распад почти не коснулся лица, на котором так и застыло горестное изумление. Только под глазами запеклись дорожки кровавых слез.

— Эйнар, помоги… — пролепетал призрак, и юноша оторопел, на секунду забыв об их отчаянном положении. Он точно помнил, что не называл Томми своего имени, откуда же призрак его знал?

За ним вылез, цепляясь за застрявшую вагонетку, старший брат. Вся его одежда была перепачкана лошадиным навозом вперемешку с кровью. У Тойво была начисто содрана половина лица, за плотью кое-где белели кости черепа. В животе зияла рваная рана, из которой свисала часть внутренностей.

— Эйнар, помоги! — хрипло взвыл призрак Тойво, судорожно сжимающий в руке зазубренный нож.

А следом за слугами появился и господин Петтери, хотя его было почти невозможно узнать. Он был весь в черной слизи, веки срослись, а в его руках Эйнар заметил увесистые вилы.

— Эйнар, помоги! — по-змеиному прошипел мертвый староста. Будто ведомый каким-то диким чутьем, он принюхался и выставил свое оружие прямиком в сторону Эйнара.

Парень лишь на мгновение замешкался, но все же смог увернуться от неповоротливого призрака. Подавив страх, он целиком погрузился в болото и вскоре сумел подхватить Йонаса. Эйнар собрал все оставшиеся силы, толкнулся ввысь и, с трудом удерживаясь на поверхности, как следует встряхнул мальчика.

— Дыши! Оживай! — крикнул он, как много раз кричал, приводя в сознание тяжелых больных. Кое-как высвободив одну руку, Эйнар разжал мальчику челюсти и вытащил язык, затем того стошнило жуткой темной массой и он наконец выдохнул. Йонасу пришлось долго откашливаться, пока он смог опомниться и открыл глаза, полные слез.

— Эйн…ар… ты здесь, — пролепетал мальчик, и целитель невольно прижал его к себе. Детское тепло вернуло силы в его измученное тело, и он попытался грести свободной рукой. Лишь бы уцепиться за какой-нибудь уцелевший твердый край, а там…

Впрочем, колдуна и след простыл, а значит, некому было вытащить их. Исчезли и призраки из Хильты, но Йонас вдруг побелел от ужаса и крепче вцепился в рубаху Эйнара.

— Они там! — всхлипнул он, показав вперед. Над болотом возвышались две фигуры, легко ступающие по его глади, — обе покрытые струпьями, а местами совсем обугленные, в почерневших лохмотьях. Одна, высокая, но по-старчески сгорбленная, передвигалась медленно и осторожно. А другая, явно детская, семенила рядом и цеплялась за руку старшей.

— Это они! — захныкал мальчик. — Бабушка и Лиза… Они за мной пришли, Эйнар!

— Успокойся! — окрикнул его Эйнар, стараясь говорить твердо. — Это не они! Бабушка и Лиза мертвы, а место пугает тебя, ест и пьет твой страх через горькие воспоминания.

Йонас растерянно уставился на него, но тут до них донесся утробный вой призрака, перебиваемый треском огня и душераздирающими птичьими криками:

— Почему ты не был с нами? Это было твое место! Где ты был, когда мы горели заживо?

Нежить в облике старухи простерла к мальчику длинные скрюченные пальцы с когтями, из ее безгубого рта потекла черная слизь. А призрак девочки схватил комок полужидкой почвы и замахнулся, уставив в Йонаса засветившиеся огнем провалы глаз.

— Убирайтесь вон! — крикнул Эйнар с такой силой, что заболело горло. Но когда нежить захотела приблизиться, он выставил руку вперед и постарался оттолкнуть их силой ауры, чего прежде никогда не делал. Парень бил почти наугад, однако атака сработала: невидимый огонь полыхнул, разгорелся и отделил призраков непроницаемым барьером. Из-за него до Эйнара и мальчика доносился только страшный звериный вой.

Одновременно пламя высушило болотную жижу, она стала превращаться в твердый грунт, а затем выровнялась. Теперь Эйнар и Йонас не бултыхались в трясине, а сидели на дороге, обнимая друг друга.

— Спасибо, Эйнар, — пролепетал мальчик, наконец отдышавшись, — ты меня спас… Мне всегда казалось, что я виноват перед ними: ведь это мне полагалось ходить с бабушкой в курятник, за свежими яйцами… А в тот раз я убежал из дому, к приятелю, хотел с ним на звериные следы в лесу поглядеть! И ей пришлось взять Лизу на подмогу вместо меня, а курятник тем временем кто-то поджег…

— Ты ни в чем не виноват! — тихо, но твердо заявил Эйнар и сжал его плечо. — И поверь, твоя бабушка сказала бы то же самое, если бы могла. Неужели она бы предпочла, чтобы и ты умер? Не давай нежити завладеть твоим рассудком, а то раньше времени пополнишь ее ряды.

Они еще некоторое время посидели на земле, думая, что хозяин скоро явится за ними, — ведь ни тот, ни другой не знал обратной дороги. В тоннеле не было никаких опознавательных знаков, и они даже не могли понять, в какую сторону двигаться. Но вагонетка бесследно исчезла, и колдун тоже не появлялся. Постепенно вокруг стало холодать, у Йонаса даже стучали зубы, и Эйнар предложил все же поискать обратный путь.

— У меня нога разболелась, Эйнар, я ее сильно подвернул, — признался мальчик с виноватым видом.

— Полезай тогда ко мне на плечи, — решительно сказал Эйнар. — Я попробую призвать на помощь вторую душу, животную ипостась — ты же помнишь, что я попал сюда волком?

— И что?

— Не срамись, ты же из деревни! Тебе ли не знать, что у волков прекрасное обоняние и они могут искать по следу. И я так же попытаюсь напасть на след этого колдуна, будь он проклят, — произнес Эйнар, про себя добавив к этому пожеланию еще пару крепких слов.

Йонас недоверчиво покачал головой и все-таки забрался Эйнару на плечи. Обнюхивать землю подобно волкам парень, конечно, не мог в таком положении, однако воздух, к счастью, сохранил много флюидов. Среди них были знакомые — но не мертвые, не призрачные, а еще живые. Распознав запах колдовского дома, Эйнар едва не подпрыгнул от радости, как мальчишка, но вспомнил о своем подопечном.

В тоннеле им попалось немало двустворчатых дверей, однако по запаху Эйнар сумел вычислить ту единственную, что была им нужна. После долгого и отчаянного стука створки распахнулись, но колдуна не было рядом. Зато чуть поодаль стояла Хирья, страшно бледная, растрепанная, с искусанными губами и подозрительным блеском в глазах.

— Вы целы, — тихо произнесла она, и Эйнар, спустив